Книга Светлая княжна темного рода, страница 70 – Евгения Зимина

Крики, вспышки хаотичной магии, стук металла о камень. Я инстинктивно попыталась призвать свой свет, чтобы создать щит, но вовремя спохватилась. Вместо этого я сфокусировалась на том, чему учил меня Григорий — на восприятии. Я уворачивалась, предугадывая удары, используя окружающую среду. Когда один голем занёс над моей головой кулак, я откатилась, и он вмазал его в каменную колонну.

Рядом со мной Александра, моя новая знакомая, виртуозно управляла струями воды, сбивая големов с ног и замораживая их на месте. Каменный парень, представившийся как Борис, просто принимал удары на свою грудь, которая звенела, как наковальня.

— Недурно, Меньшикова, — раздался рядом голос Корвуса. Я даже не заметила, как он подошёл. — Инстинкты самосохранения есть. Но инстинкты для зверей. Маг должен думать. Почему не использовала магию?

— Я… не хотела раскрывать свои способности так рано, — честно ответила я, переводя дух.

— Умно, — он кивнул, и в его глазах мелькнуло одобрение. — Но глупо. Здесь, на полигоне, ты можешь ошибаться. Настоящий враг не даст тебе второго шанса. На следующем занятии я хочу видеть твою магию. Какую бы она ни была.

Десять минут истекли. Половина курса лежала на земле, корчась от боли. Мы с Александрой и Борисом были среди тех, кто устоял.

— Неплохо для первого дня, — сказала девушка, вытирая пот со лба. — Думала, Корвус сразу на архахтрах нас будет гонять.

— Архахтры? Это еще что? — переспросила я.

— Кто. Твари с щупальцами и кислотной кровью, — невозмутимо пояснил Борис.

Я сглотнула. Академия и впрямь не собиралась с нами нянчиться.

Последующие дни слились в одно суровое, изматывающее пятно. Теория магии давалась мне тяжело, я не имела базовых знаний, которые другие получили в детстве. Я засиживалась допоздна в библиотеке, пытаясь наверстать упущенное. Александра, видя мои мучения, иногда помогала мне, объясняя основы заклинательных структур.

Именно в библиотеке я и столкнулась с первыми признаками настоящей вражды. Группа студентов с эмблемами, изображающими чёрное солнце — символ рода Чернооких, — заметив меня, начала громко обсуждать «выскочку-Меньшикову, которая прячется за юбкой Зарева». Я сделала вид, что не слышу.

Тогда один из них, высокий и тощий, с лицом, полным презрения, подошёл ко мне прямо у полок с книгами.

— Слышала, твой женишок отогнал наших от твоих стен, — прошипел он. — Недолго тебе тут веселиться. Как только Зареву ты надоешь, мы напомним тебе, кто ты есть на самом деле. Безродная шлюха.

Я подняла на него глаза. Гнев закипел во мне, и свет в груди дрогнул, готовый вырваться. Но я вспомнила слова бабушки Зои. «Прячь её, пока не станешь достаточно сильна».

— Твои слова, — парировала я ледяным тоном, — лишь доказывают, что род Чернооких воспитывает не магов, а болтливых дворняг. А с дворнягами я не разговариваю.

Я вышла, оставив его с разинутым ртом. Сердце колотилось, но я чувствовала странное удовлетворение. У меня получилось дать отпор, не использовав ни капли магии.

В тот вечер, возвращаясь в свою келью, я обнаружила у двери небольшую, аккуратно свёрнутую записку. В ней не было ни подписи, ни угроз, лишь несколько предложений, выведенное чётким почерком:

«Слово может быть острее клинка. Но и клинок пригодится. Не забывай тренировать оба.»