Книга Нога судьбы, или Истории, рассказанные за чашечкой кофе, страница 83 – Наталья Филимонова

Время как будто замедлилось, когда я кинулась к перилам и перегнулась через них, следя за тем, как, нелепо раскинув руки, летит вниз тот, кто всего лишь хотел проводить меня до дома. Одно я понимала точно: ему не выжить. Слишком высоко. Неважно, умеет ли он плавать. Он разобьется от удара о воду. Он погибнет – просто потому, что хотел меня проводить, потому что я такая пьяная дура и еще…

Я выпрямилась, еще раз посмотрела вниз и слегка скосила глаза. Всего одно мгновение после этого, запрокинув голову, я видела высоко над собой перила моста и фигуру человека, стоящего на нем. Кажется, Константин что-то кричал.

Удара почти не было – ведь я-то падала с небольшой высоты. Просто разом стало мокро и холодно. Вся беда в том, что за три с лишним сотни лет своей жизни я так и не научилась плавать. Побарахтавшись не более нескольких секунд, я сразу начала захлебываться. И очень скоро вода оказалась не только со всех сторон, но и над моей головой.

Надо грести? Кажется, надо грести. Но куда? Я перестала понимать, где верх и где низ. Меня накрыла паника.

В ушах зашумело. Легкие начинало жечь. Кажется, я все-таки не стану той, которая снимет проклятие.

Где-то в глубине души я ведь всегда это знала, не так ли? Знала и понимала. И даже принимала отчасти.

Я всегда понимала на самом деле, что собственную судьбу мне не переломить. Ведь сколько до меня пытались! Пытались те, что не мне чета. И раз за разом терпели поражение, одна за другой.

Я только надеялась всегда, что смогу – не остервенеть, не озлобиться. Быть – другой. Не такой, какими все они стали. Остаться – той, кем я всегда была.

Да, мне плевать на все на свете, и на собственное разбитое сердце – тоже. Всегда – разбитое. Я всегда готова склеить его по кусочкам и идти дальше. Идти с бесшабашной улыбкой, нелепо размахивая руками и с хохотом вспоминая все то, чего уже не вернешь. В вечной надежде на что-то, что никогда не сбудется, но – с улыбкой. Рассказывать дурацкие истории даже о том, что причиняет боль. Истории – прекрасный способ обратить в шутку собственную жизнь.

Я – та, кто я есть: глупая, смешная, нескладная, смеющаяся над миром и над собой, над вечными своими неудачами и над своим же собственным проклятием. Это я. И я не хочу быть другой.

Пожалуйста, пусть я просто останусь – собой. Все остальное не так уж важно. И плевать мне на все проклятия в мире.

Все эти мысли промелькнули в голове за каких-то пару мгновений, не оставив следа. Или все это я додумала уже позже, оглядываясь назад? Не знаю. Тогда я почти перестала что-либо чувствовать и будто со стороны наблюдала за своим телом, медленно уходящим все глубже.

Я, пожалуй, готова, подумала я. И тогда наконец стало темно.

* * *

Я шла по очень длинному коридору. Бесконечно длинному.

Никакого света там в конце не было. Может быть, свет не полагается таким, как я. А может быть, его включают только когда умираешь насовсем. Во всяком случае, света в конце не было. Свет вообще был только от неярких прямоугольных ламп, ровным рядом тянувшихся по потолку. Голубоватый свет, неприятный.

Собственно, и конца у коридора не было – равно как и начала.

Были двери. Такие же бесконечные ряды одинаковых дверей по обе стороны коридора. Двери казались выкрашенными белой водоэмульсионной краской.