Книга У нас под крылом – солнце, страница 6 – Наталья Филимонова

— Шо? - девчушка хлопнула глазами, озираясь. - Итицкая сила! Это шош творится, а?! Это ш куда она меня, тварюка, сдала -то, а?

Зинаида уронила ложку, звонко звякнувшую о тарелку.

Потому что, во-первых, девушка, в отличие от женщины в чепце, говорила по -русски.

А во-вторых - с какими-то уж очень подозрительно знакомыми интонациями.

Наверное, эта безумная мысль все равно не пришла бы Зинаиде в голову. Если бы в этой голове уже не сидело не менее безумное понимание, пусть до конца еще не сформулированное даже для себя, но оказавшееся единственно логичным: ее собственное тело. больше не ее.

— Баба Зина? - не веря себе, на пробу спросила она.

Девчушка смерила ее взглядом и скривилась.

— А ты еще хто?

— Я. вы правда баба Зина?!

И шо? Я 83 года как Зина!

В устах девчонки вряд ли старше пятнадцати это звучало дико и невероятно, но...

Так. Есть вероятность, что все это безумный бред. Тогда это значит, что Зинаида сейчас лежит где-то в больничной палате и пускает пузыри. Или. она украдкой ущипнула себя за руку - больно. Кстати заурчало и в животе. Каша, между прочим, тоже была вполне реальной - в меру горячая и на удивление довольно вкусная, хотя каши она никогда не любила.

Ладно. Бред или не бред, сейчас она может или принять окружающую реальность, или. да никаких “или”. В конце концов, если она очнется в палате с мягкими стенами, о ее поведении в собственном бреду никто не узнает. Если это все -таки не предсмертный бред. А здесь и сейчас будем решать проблемы по мере их поступления. Принимая реальность окружающего мира, познаваемого эмпирическим путем.

— Баба Зина, - осторожно начала она, - посмотрите на свои руки.

Женщина в чепце тем временем оторопело переводила глаза с одной из них на другую.

А девчонка, которая каким -то невероятным образом была бабкой Зинкой, невольно кинула взгляд на свои руки - и завопила.

— Это. это шош. это как! Это чего!

Еще бы. Для нее-то, наверное, разница куда заметнее - с первого взгляда, можно и не присматриваться особенно.

— Зина, - Зинаида старалась говорить спокойным, умиротворяющим тоном, - То есть баба Зина, я Зинаида. Ваша соседка. Учительница. Помните, вы ко мне зашли? Меня ударило током, а потом. Знаю, что выгляжу сейчас по-другому. Как и вы. Я тоже не понимаю, что случилось. Я тоже растеряна. Но вот эта женщина точно пришла сюда, чтобы накормить нас обеих. И она не понимает по-русски. Я думаю, сейчас рациональнее всего съесть то, что она принесла - тогда она угомонится - и можно будет попробовать знаками договориться с ней. Хотя бы чтобы привела кого -то, знающего русский.

Не переставая говорить, Зинаида поднялась с кровати, взяла вторую тарелку с кашей и ложку и, шаркая ногами - тело плохо слушалось - понесла ее к подруге по несчастью. Та продолжала хлопать глазами и ловить ртом воздух.

А вот женщина в переднике отреагировала бурно: отмерев наконец, она с невнятным восклицанием бросилась к двери и выскочила из комнаты, хлопнув дверью - слышно было, как она несется куда-то и что-то вопит на своем языке. Слышно было только начало фразы - уже знакомое “тиссе ида”.

— Ну вот, - Зинаида покачала головой, - кажется, мы лишились единственного источника информации. Но, может, она хотя бы позовет кого -то.