Книга Каникулы Теши Закроватного. Теша в поисках клада, страница 46 – Наталья Филимонова

Леший хитро прищурился, а Миша слегка смутился.

— Рассказывай давай, чего от меня надобно?

— Моя подруга, – запинаясь, начал Миша, – она потеряла в вашем лесу свою вещь… она не хотела мусорить! – торопливо добавил он.

— Подруга, значит, – грозно проскрипел Леший. – А это не та ли, что совсем свежую, сильную ветку с моего дерева обломала?

На секунду Миша растерялся, пытаясь понять, какую ветку. Однако тут холм неподалёку зашевелился, глухо заворчал и сверкнул жёлтыми глазами. В один миг Миша, обмирая, вспомнил, что за ветку обломала Тоха и для чего. Он сделал маленький шажок назад, стараясь не дышать, однако усилием воли заставил себя остановиться и удержаться от того, чтобы сбежать без оглядки. «Леший здесь, и в прошлый раз чудовище не причинило никому никакого вреда», – уговаривал себя мальчик. А кроме того, если он сейчас сбежит, то Тоха до конца жизни будет считать его трусом. А кем тогда сможет считать себя он сам?

— Она защищалась! – дрожащим голосом сообщил мальчик, а потом, осмелев, уже в полный голос с жаром добавил: – Она всех нас защищала от вашего чудища! А оно, между прочим, не одну ветку, а несколько целых деревьев сломало!

На «холм» Миша старался не смотреть, чтобы не растерять свою решимость, но тот вновь напомнил о себе недовольным ворчанием.

— Спи давай, горе моё! – прикрикнул на него Леший, и чудище, начавшее было приподниматься, опустило голову. – Вон, перед людьми и то за тебя совестно!

— Уыыы! – виновато прогудело чудище. Будто ветер просвистел в верхушках деревьев.

— А ты не ябедничай, – продолжал между тем Леший, обращаясь уже к Мише. – Сам знаю… – Он вздохнул. – Чего уж там, непутёвое оно, Лишенько, так ведь малое ещё совсем…

— Малое? – в ужасе переспросил Миша, представив, каким будет «Лишенько», когда вырастет. – А… кто он… оно?

— Так известное дело – пущевик. Я Лихом кличу, потому как есть оно Лихо моё лесное, горе луковое.

Мальчик смотрел на лесного хозяина с недоумением, и тот недовольно крякнул.

— Совсем люди леса забросили, сказки позабыли. Пущевик – великан лесной. Глупые они зело да, случается, злобные. Вот я его Лихом и прозвал. Ничего, вырастет – к делу приспособим, будет пни корчевать, скалы ровнять.

— Так он ещё больше вырастет?

— Кто ж его знает… – снова вздохнул Леший. – Может, и не вырастет. Они же сначала ввысь растут, а ума долго набираются. По уму-то Лишенько – младенчик совсем. Ну да пущевики и взрослые умом большим не блещут. Хуже всего, что он видит плохо. Днём ещё ничего, а как стемнеет – и вовсе будто слепой котёнок. Раз вон вовсе сослепу к вам в лагерь вломился, так Семён его метлой своей гнал, перепугал дитятю до полусмерти, пришлось мне самому вмешаться.

Миша поневоле хихикнул, представив Семёна с его метлой против эдакого «дитяти». Сам «малыш» при воспоминании об этом обиженно мумукнул.

— Вот я ему и не разрешаю бродить нигде, как стемнеет. Да и спать детям по ночам надо! – продолжал Леший. – Он и спал бы! Если бы вы со своей бандой ночами по лесу не шатались! Разбудили малыша. А он как понял, что чужие по лесу бродят, так и кинулся его защищать… Эх, да что уж теперь!

— Извините, – Миша опустил голову. – Мы… клад хотели найти.

— Клад? – Леший с изумлением посмотрел на него и вдруг расхохотался, пригибаясь и хлопая себя суковатыми руками по коленям. – Клад!