Книга Каникулы Теши Закроватного. Теша в поисках клада, страница 51 – Наталья Филимонова

— Привет! – шепнула Мише появившаяся будто ниоткуда девушка. Тоха от неожиданности отшатнулась.

— Эт-то ещё кто такая?

— Это Сенява, – как ни в чём не бывало сообщил Миша. – А там – Русява, Дубровница, Березница…

Девушки, посмеиваясь, окружили ребят со всех сторон. Поневоле пришлось остановиться. Да ещё и Леший вдруг куда-то исчез! Вот одна из девушек взмахнула рукавом – и взметнулись вокруг палые осенние листья. Закружились, осыпаясь и будто танцуя в воздухе. Вот повела рукой вторая – и взвились в воздух белой метелью лепестки весенних цветов. Притопнула ногой третья – и выглянули из травы алые головки ягод. Казалось, все времена года смешались вокруг. Пахло одновременно цветами, палой листвой, грибами, земляникой и чем-то ещё, чему люди не придумали названия. «Наверное, просто чудом», – подумалось Мише.

— Пожалуйте, гости дорогие, званые!

Перед ребятами появилась крошечная – с две ладошки – старушка в платочке и переднике-листике и низко, в пояс, поклонилась. Рядом с ней возник такой же крошечный старичок в шляпе, похожей на большую шляпку гриба, и также поклонился. Зашевелились вокруг кусты, будто тоже кланяясь, и Миша уже вовсе не удивился, когда одно из деревьев качнуло кроной и нагнулось в поклоне. И даже когда почти под ногами появился вовсе уж крохотный человечек в шапочке-жёлуде.

— Боровик, Кустич, Листич, Орешич^[8]… – представляла странных существ старушка. – А меня бабой Листиной кличут, я над лесавками старшая, – она кивнула на девушек в белых платьях. – Много нас в лесу, покуда лес живёт – и мы живём, душа леса…

Унялся, наконец, вихрь листьев и лепестков, и оказалось, что ребята стоят в совершенно незнакомом месте. И прямо перед ними между деревьями виднелся просвет, откуда поблёскивала тёмно-синяя в лунном свете вода.

«Озеро!» – догадался Миша, а деревья между тем уже расступились, позволяя ребятам пройти.

— Ничего себе! Ух ты! – Восхищённо охая, ахая и прицокивая языками, ребята высыпали на берег.

Восхититься было чем. Озеро, залитое лунным светом, будто светилось изнутри, и огромные молочно-белые кувшинки на нём казались почти прозрачными.

— Ой, Купала на Ивана! – взметнулся звонкий голос Русявы, и тут же прочие лесавки подхватили песню:

— Купала на Ивана!

Девушки пели, а вокруг озера, будто подчиняясь их песне, на глазах распускались самые невероятные цветы всевозможных расцветок, прямо из-под земли проклёвывались и тут же расцветали травы, появлялись тоненькие зелёные спиральки, мгновенно разворачивавшиеся в крупные листья папоротника. Снова налетела снежная метель весенних лепестков, и в их вихре опустилась на воду стая белоснежных лебедей.

Как заворожённые, боясь пошевелиться, ребята смотрели на озеро. И вот на островке в самой его середине появилась слабо светящаяся точка. Замолкла песня, но в воздухе теперь будто дрожала музыка. Точка поднялась из зарослей папоротника на длинном стебле, и стало видно, что это крупный зелёный бутон. Спустя мгновение бутон будто треснул вдоль – и ясный, тёплый свет хлынул от этой трещины. И наконец цветок распустился.

— Жар-Цвет, – благоговейно прошептала рядом одна из лесавок.

Если бы кто-то попросил Мишу описать, как выглядел легендарный цветок папоротника, он бы, пожалуй, попытался обрисовать руками в воздухе что-то довольно крупное, неопределённых очертаний, и выдавил в итоге просто: «Красивый». Если бы кто-то попросил описать цветок Тоху, она сказала бы, что он похож на розу, а если Катю Величко – она сказала бы, что на орхидею. Если бы кто-то попросил Арама описать цветок, он какое-то время рассказывал бы о расположении бесчисленных широких лепестков и тычинок со сверкающей пыльцой, а потом замолчал бы и махнул рукой, беспомощно пожимая плечами.