Книга Госпожа частный сыщик, страница 50 – Наталья Филимонова

— И вы… –  я почему-то уже догадывалась, что он скажет дальше.

— Я был юным идеалистом. Юношеский максимализм, знаете ли. Я гордо и наотрез отказался лгать о своем первом раскрытом деле, да еще и сваливать на одну из жертв вину не только за собственную смерть, но и за гибель жены. Все-таки у них могли оставаться близкие. Вдобавок считал, что закрывать дело пока рано, несмотря на всю очевидность. Полагал необходимым проведение еще ряда проверок и допросов. Как учили. И сразу после гордого отказа получил новое назначение… угадаете, куда? Перевели с повышением. Нет, не сразу начальником управления, дослуживался я уже здесь. Я даже не сразу осознал, что это был билет в один конец. В сущности, это казалось даже глупым –  если бы я кому-то понадобился как свидетель, до меня один шаг через портал. Ну или чуть менее двух суток в поезде. Да и почтовые шкатулки никто не отменял. Но начальник столичного управления в приватном разговоре перед моим переводом говорил о том, что я, увы, несмотря на все свои выдающиеся качества продемонстрировал удручающую негибкость, а это не лучшее качество для полицейского детектива… особенно в столице. Подозреваю, он опасался, что я заявлю во всеуслышание о сговоре полиции с портальной компанией. Пожалуй, я действительно мог бы тогда это сделать.

— Вы могли бы сделать это и отсюда, –  я внимательно наблюдала за хмурым детективом.

От рассказа меня постоянно отвлекал призрачный пес. Мурс и Рэндаф предпочитали не показываться в таких случаях –  именно для того, чтобы мое поведение не казалось странным. Но чужому псу не было дела до того, как я выгляжу в глазах его хозяина.

Кажется, эта порода называется анлезийский дог. Здоровенный, с мощной грудной клеткой, лоснящейся темной шкурой, коротким хвостом и настороженно торчащими острыми треугольниками ушей.

И я этому догу не нравилась, судя по порыкиваниям и оборонительной позе.

— Мог бы, –  мужчина чуть заметно дернул плечом. –  Но мое слово весило бы уже куда меньше. Одно дело –  личные показания столичного сыщика, пусть даже стажера. Пусть даже уволенного сыщика. Другое –  письмо из какой-то дыры от человека, заявляющего, что якобы он вел дело Оллинзов –  при том, что никто в столичной полиции этого не подтвердит. Мое имя упоминалось в прессе лишь один раз –  и то это был какой-то желтый листок, которому ни один здравомыслящий человек не станет верить на слово.

Я только хмыкнула. Я, например, поверила. Впрочем, возможно, я слышала имя сыщика еще тогда, когда в нашем доме опрашивали слуг, вот и не возникло никаких сомнений…

— Слышали вы такое выражение –  “байки из Доревилля”?

Я кивнула. Когда в Доревилль только провели портальный путь, многие богачи кинулись скупать здесь земли и дома. Жить вдали от шума и суеты, однако всего в одном шаге от всех столичных удовольствий, казалось соблазнительной идеей. Это стало даже модным на какой-то момент. В свою очередь, доревилльцы мгновенно смекнули свою выгоду, и вздернули цены до небес.

Однако в итоге оказалось, что далеко не все, кто поначалу соблазнился, на самом деле готовы к провинциальной жизни. А ходить порталом в столицу каждый день, как мой отец, все-таки мало кто мог себе позволить. В результате немало столичных жителей вскоре пытались избавиться от своих новоприобретенных резиденций. Покупать их по той же безумной цене никто уже не хотел, и многие пытались прибегать к разнообразным уловкам, рассказывая о том, какая необыкновенная жизнь в Доревилле –  чистый воздух, лучшее общество, восхитительный климат, непревзойденная архитектура… я люблю свой родной городок, но большая часть этих восхвалений –  полная чушь. Вот тогда-то и появилось выражение “байки из Доревилля”, быстро ставшее крылатым.