Книга Госпожа частный сыщик, страница 96 – Наталья Филимонова

— Разумеется, –  сухо кивнул Рэмвилл. –  Ее опознали родные.

— Тогда… –  мысли вихрем кружились в моей голове, перебивая друг друга. –  Ваш некромант точно не дозовется на озере Юну Эйфил. И… время смерти не может быть около десяти часов. Более суток назад эта девушка была уже мертва.

В самом деле, ведь та девушка мне так и не представилась и не ответила на мой вопрос об имени. Я решила, что это Юна, потому что надеялась разыскать Эрну живой.

Рэмвилл был не прав, когда обвинял меня, и я зря казнилась, думая, что именно моя слишком заметная суета заставила преступника избавиться от Эрны. Эрна была мертва уже тогда.

А ведь я могла догадаться! Девушка определенно была безумна. А судя по рассказу старого Грига, Юна была вполне в себе и казалась окружающим сумасшедшей только потому что разговаривала с призраками. Зато Эрна всего боялась и постоянно кричала –  похоже, дар в самом деле свел ее с ума.

Остался самый главный вопрос.

— Во что она была одета?

*

Снова заговорила я только когда дверь кабинета Рэмвилла захлопнулась за нашими спинами. Собраться с мыслями до сих пор не удавалось, а потому говорила я довольно сумбурно.

— Почему может так отличаться время смерти? Если она была мертва… что если на тело наложили какое-то замораживающее заклятие, вроде стазиса? Специально, чтобы запутать следствие. Ведь от времени смерти зависит то, на какое время преступнику нужно алиби…

Я едва ощутила, как мужчина мягко взял меня за плечи, подвел к креслу и усадил в него. После выглянул в приемную и что-то сказал своему секретарю, а затем снова закрыл дверь.

— И платье. Это серое платье было на призраке, понимаете? Если бы она просто сбежала, заблудилась и утонула, призраком она была бы одета или в привычную больничную ночную рубаху, или в любимую одежду, а не в то, в чем ушла…

Все так же путаясь в словах, я рассказала, почему по-разному выглядят призраки.

Рэмвилл, присевший передо мной прямо на край своего стола, с интересом слушал.

В дверь деликатно постучали. Глава доревилльской полиции поднялся, приоткрыл дверь и взял протянутую секретарем чашку, исходящую горячим паром. Снова запер кабинет.

И протянул мне чашку.

Я отхлебнула горячий напиток, едва ощущая вкус. Кажется, это было какао.

И едва не облилась, только сейчас обнаружив, что у меня дрожат руки.

Рэмвилл тактично сделал вид, что не заметил этого, и снова присел на край стола.

— Почему вы думаете, что это же не может быть и ее любимое платье? –  уточнил он, как будто даже не пытаясь мне возразить, а уточняя. –  Может, она специально нарядилась для побега. И призраком вернулась в нем по той же причине.

— А вы его видели? –  я скептически фыркнула. –  Вы видели этот жесткий воротничок? А это серое сукно?

— Полагаете, оно недостаточно… хммм… нарядное?

— Да нет же, оно просто неудобное! Хотя… пожалуй, вы тоже правы. Одежда может быть любимой, если в ней удобно или если она красивая. Хорошо бы и то и другое, но эта привилегия только для мужчин, –  я покосилась на свой жилет. –  Но здесь ни то ни другое. Оно скучное и очевидно неудобное –  зато весьма приличное. Это платье явно выбирала ее матушка, а то и гувернантка. И, значит, призрак оказался в нем только потому, что именно в нем девушка погибла. И, значит, это точно была насильственная смерть!