Книга Медвежье сердце, страница 114 – Елена Михалёва

Мир преобразился, сделал звуки объемнее и четче, расцвел яркими красками, выделяя отдельные энергии. Но только теперь они извивались в беспокойном возмущении. Тьма, что надвигалась с севера, заставляла нервничать не только людей – даже окружающие силы гневались и страшились.

Мрак впереди действительно подобрался куда ближе к городским стенам, чем его видимая часть. Вязкая дымка стелилась по снежной поверхности извивающимися нитями, до первых укреплений оставалось не более пятидесяти шагов. Интересно, видел ли это Эврен и остальные защитники Идариса?

Норлан вздрогнул, но лишь оттого, что уловил еще одну странную особенность окружающих его энергий: все они тянулись к нему с какой-то ласковой покорностью, будто искали защиты у молодого импери.

Сизые завихрения в морозном воздухе. Гул камня под ногами, похожий на сердитое ворчание. Алые всполохи вокруг горящих факелов. Мягкое свечение живых тел. Гулкая пульсация крови в их жилах, частая, преисполненная волнения. Пестрые чары, замершие в ожидании того, что маги спустят их с поводков, как готовых к охоте гончих. Предвкушение, заставляющее пересохнуть язык. Мгновение перед неизбежностью.

И каждая, абсолютно каждая сила стремилась к нему, наливаясь трепещущим золотом.

Иврос оглянулся туда, где над городскими зданиями на холме возвышалась белая башня императорского дворца. Там, в вышине, плавно разворачивалась золотая дымка энергии импери, медленно формируя купол. Она должна была загустеть и сомкнуться с более мелкими щитами других чародеев, укрепив и усилив их. Невесомая взвесь в воздухе, которая в одночасье станет крепче стального щита.

Ив присмотрелся. Расстояние было большим, а ночь над городом размывала все контуры, но он мог поклясться, что видит Салдора Септиана в белых одеяниях на самом верхнем балконе башни. Он был ярким золотым центром плавно растекавшейся энергии, как паук в сердце своей паутины.

Норлан набрал в грудь побольше воздуха, тряхнул головой, чтобы отвлечься от того зуда, что вызывала столь близкая Чистая тьма. Это ощущение заставляло его не просто злиться, а едва сдерживать рвущуюся наружу ярость. Ему хотелось разорвать на куски того, кто посмел явиться к его стенам и принести с собой подобную мерзость.

Его стенам.

Иврос снова тряхнул головой, отгоняя навязчивое ощущение. Он здесь чужой. Это не Нордвуд. Слишком мало времени прошло, чтобы его сила успела пустить корни, чтобы земля отозвалась.

Любая земля – твоя земля.

Слова матери из его сна отчетливо прозвучали где-то на границе сознания.

Мама была права, и Салдор Септиан тоже: импери должен защищать свою землю. Любую землю.

За его спиной столица, полная невинных людей. Детей, которые с восторгом жались носами к витринам магазина игрушек в квартале Шагарди. Стариков, отдавших свои лучшие годы этому городу. Всевозможных живых существ, как те неуклюжие голуби на набережной. Их жизни были частью города, их кровь – кровью Идариса. Без них это просто камни.

Его город. И город его любимой вишенки.

Крошка Гвин защитила его родной Нордвуд от носфератов. Он не мог допустить, чтобы ее отчий дом сгинул во власти Чистой тьмы.

Ярость кипела в душе Ивроса, норовя выжечь вокруг все. И эта ярость была направлена на враждебную силу впереди.

Салдор Септиан был прав, что поставил себя в отдалении от стен. Он не спасался сам, нет, не пытался спрятаться. Норлан сейчас понимал это как никто иной. Император должен был в первую очередь защитить город. Окажись он так близко к стенам, наверняка не выдержал бы и направил всю свою силу на то, чтобы добраться до противника, атаковать.