Книга Медвежье сердце, страница 151 – Елена Михалёва

Каждый день Иврос был готов получить разрешение и отправиться в Нордвуд.

Каждый день Император рассказывал ему о планах на завтра, которые не допускали отлагательства.

Так наступило лето.

Оно потекло сквозь пальцы стремительным калейдоскопом похожих друг на друга дней.

Новости от Гвин приходили все реже. Она ссылалась на собственные хлопоты в Нордвуде, не спрашивала об отце и ни словом не обмолвилась о разводе с Мейхартом. Даже про Ивроса у Криса не выпытывала, или, быть может, сама отчаялась получить от боевого товарища внятный ответ. Впрочем, Ив не винил возлюбленную вишенку ни в чем. Даже если развод Мейхарт ей так и не дал добровольно, перечить воле Императора принц не посмеет. Все это лишь вопрос времени, вот только время играло против него.

Летняя жара достигла своего пика, равно как и холодность Авериуса Гарана, который однажды за ужином сердито проворчал, что раз дочь так занята собой и заботами о новой семье, то, быть может, им всем тоже следует позабыть о ней и жить дальше. Пусть будет счастлива с Мейхартом в Нордвуде, а Иврос пусть заведет себе собственную семью и не рвется к ней. В Идарисе достаточно достойных девушек, готовых отдать все за возможность стать спутницей жизни лорда-протектора.

Конечно, Ив понимал, что это было сказано от большой обиды, и даже догадывался, что Гвин наверняка ощущала то же самое, оттого и писала реже и сдержаннее. Но легче от подобных выводов не становилось.

До дня летнего солнцестояния оставалось две недели.

* * *

Кабинет лорда-протектора Хагмора находился на один этаж ниже императорской приемной. Он был намного меньше, чем у Салдора Септиана, но нравился Иву гораздо больше.

Стены здесь покрывали панели из белого дерева, которые чередовались с мозаиками из белого и серого мрамора. С потолка свисала большая серебряная люстра для двух дюжин свечей. Канделябры поменьше располагались в простенках прямо на деревянных панелях. Мрамор на полу имел сероватый оттенок в тон мебели. Над камином в одном конце помещения висела черно-белая карта. В другом конце кабинета стоял письменный стол с тяжелым черным креслом. За ним тянулись шкафы для бумаг со стеклянными дверцами, которые запирались на ключ. А в центре комнаты стоял круглый черный стол и двенадцать серых стульев вокруг него. На столе возвышалась круглая белая ваза со свежими цветами от Евании или кого-нибудь из жителей. Алиссана меняла букеты почти каждый день.

Окна в кабинете выходили на площадь перед императорским дворцом. Здесь было светло, но не так строго, как у Салдора Септиана, поэтому Ивросу здесь нравилось, а его верная веснушка обустроила себе уютный уголок в небольшой приемной перед кабинетом.

Для ожидающих просителей выделили лишь один изумрудно-зеленый диван, да и стол из белого дуба был у канцеляристки не таким высоким и громадным, как у Хиннари. Но зато имелись удобные комоды, на которых стояли кашпо с растениями, а в углу красовался огромный земной шар, который свободно вращался на своей ажурной подставке из серебра. На этом шаре из кусочков дерева разных пород был вырезан весь мир, и крутить его можно было как угодно. Вся штука состояла в том, что внутри шара скрывалось свободное пространство с особой подставкой, которая не вращалась никак. Эту диковинку Ивросу подарили дверги из кузнечных цехов. Они с довольным видом намекнули, что если спрятать внутри некоторые напитки, с ними ничего не произойдет. Но Алиссана обычно прятала там что-нибудь съестное на случай, если некогда будет пообедать. А еще хранила прямо на своем столе громадную круглую банку с домашним печеньем. Она угощала им посетителей (чем вызывала неодобрение Хиннари, которая считала это глупостью) и подкармливала своего «господина», когда тот вдруг начинал на кого-то сердиться.