Книга Медвежье сердце, страница 60 – Елена Михалёва

— Можешь кричать сколько пожелаешь: тебя никто не услышит. На этих стенах особые чары. Так что увидимся завтра вечером. Если, конечно, с тобой ничего не случится.

Хлопнула дверь. Лязгнул замок. Тьма сделалась кромешной. Даже угли в печи мигом потухли.

Она могла стерпеть пытки. Могла пережить любые мучения и допросы. Ее, можно сказать, к этому хорошо подготовили. Бывшая адептка страшилась совсем иной силы – той, что и была ее главным мучителем.

Алиссане почудилось, что дышать стало нечем. Что мрак вокруг – живой и разумный. Тот самый, который вселял в нее животный ужас.

Девушка широко распахнула глаза в густой, как деготь, темноте и закричала что было мочи. Но смоляная чернота с жадностью поглотила ее крик. Лишь мерное потрескивание остывающего тигля заполнило ее уши.

Из неглубокого сна Норлана вывел робкий стук. Затем дверь с легким скрипом приоткрылась, совсем чуть-чуть.

— Иврос, доброе утро, – из коридора раздался голос Евании. Женщина говорила негромко. – Вставай. Завтрак на столе. Прежде чем идти к Императору на прием, вымойся. Воду я для тебя согрела и ширму поставила. Ванну возьмешь в чулане. Я ухожу. Авериуса не буди, он вернулся домой с рассветом.

— М-м-м… Спасибо, – сонно ответил колдун.

А сам глянул в окно, где занималась первая заря. Если Авериус Гарана вернулся с рассветом, во сколько же тогда встала Евания?

Заскрипели ступени. Женщина ушла, оставив его одного.

В этот час кровать была такой уютной, одеяло мягким, а сон сладким, словно бы и не было беспокойной ночи за плечами. В комнате легким шлейфом висел аромат магнолии. Ивросу даже почудилось спросонок, что если он протянет руку, непременно обнаружит рядом спящую Гвин. Эта мысль заставила его мечтательно смежить веки.

Чтобы снова не уснуть, импери пришлось предпринять над собой титаническое усилие. Он нехотя вылез из теплой постели, натянул штаны, накинул рубашку и побрел вниз.

На столе его ждала яичница из трех яиц с помидорами и кусочками мяса, а еще булка со свежим маслом и мятный чай в коричневой керамической кружке.

Комнату перегораживала деревянная ширма с непрозрачными вставками из разноцветной ткани, отделяя кухню от столовой. Там в нескольких закрытых крышками ведрах своего часа ждала горячая вода. Для Ива осталось загадкой, как хрупкой, нежной Евании удалось нагреть так много сразу.

Рядом с ведрами на табурете лежало аккуратно сложенное хлопковое полотенце, а поверх него – мочалка и мыло.

Иврос позавтракал очень быстро, чтобы не дать воде остыть, а потом отнес посуду в кухню и сложил все в мойку.

Стараясь не шуметь, чтобы не разбудить ректора, он притащил из чулана небольшую жестяную ванну, перелил воду из ведер, разделся и принялся торопливо мыться, растирая кожу докрасна.

Мыло тонко пахло персиковым маслом и давало обильную пену, что для мужчины казалось неуместным, но вполне практичным. Пена помогала быстрее справиться с задачей.

Иврос уже смывал мыло с головы, когда услышал шаги на лестнице, ведущей с первого этажа. Он так и замер с ковшиком в руках.

— Ты закончил? – раздался за ширмой голос Евании. Настолько будничный, будто импери купался в ее кухне каждый день.

— Почти.

В этот момент Ив искренне порадовался, что пены было много, а ширма высокая и плотная.