Книга Тами. Трудное счастье, страница 30 – Виктория Ян

— У меня есть свидетельница служанка.

— Прошел почти год, она поклянется, что узнала ребенка?

Неприятный сенор исчерпал запас аргументов.

— Поймите, отцовское сердце болит о сыне! Предложите хоть отступного.

— Ах, ты мошенник! Охрана, держите его!

Тут мужчинка смазал пятки салом и вылетел из дверей кубарем.

— Как думаете отец или мошенник?

— Какая разница? Думаю Ори крупно повезло.

А малыш и не знал, что над ним только что пронеслось. Он пускал кораблики в тазу и был чрезвычайно доволен. Карапуз наш подрос и стал не так занятно говорить, зато понятно. Известный неизвестный даритель оставил пони для Ори. Тому кататься было рано, но посидеть на Мати давали. Снимали с воплями.

— Кто-то очень толково за тобой ухаживает. Заход через сына – отличный ход, - заметил Гил.

Они с Мелом изменились в лучшую сторону, посолиднели, выпрямились, даже похорошели. Пора женить, посмеивались мы.

Я часто думала, как поменялось восприятие жизни у моих друзей. И дело не в сытости и обеспеченности, каждый ощутил свою ценность, нашел интересное дело.

Из Курфии давно не было вестей, видно, все у них в порядке. Для нас она осталась в далеком прошлом. Было и было, быльем поросло.

У меня случилась очень беспокойная неделя, мы запускали свою розницу. Начали работать первые три магазина, сил им отдано было немало и вложений тоже, но заработали они весьма бойко с самых первых дней. Решила недельку отдохнуть с Ори на природе.

Ехала как-то на Солли, охрана позади. Лес у нас рядом небольшой, но приятный. Легкий свист привлек внимание. Лошадка моя пустилась в галоп через чащу и внезапно остановилась. Сильные руки вынули меня из седла, любимые горячие губы начали страстно целовать.

— Не сдержался, так соскучился, - шепнул мне на ухо.

— Сейчас охрана примчится, - озадачилась я.

— Вечером жди, - он прыгнул в седло и умчался.

Через пару минут нас нашла охрана.

— Заезжий охотник собаку свистнул, Солли испугалась, но быстро опомнилась, - объяснила я.

Сердце колотилось, собираясь выскочить. Мы вернулись. Ходила по саду, собирала букеты и ждала вечера. Неправильная у меня любовь какая-то, неизвестно с кем. Но такая сладкая! После ужина ушла к себе и попросила не беспокоить, почитаю и отдохну. Слушала каждый шорох, окно открыла, сердце замирало в предвкушении, а его все не было. Казалось, только глаза прикрыла, чувствую на руки подняли, в постель положили. Милый мой склонился надо мной в своей окаянной шелковой маске.

— Я знаю каждую черточку, что видела. Высокий лоб, яркие карие глаза, упрямые губы. Сними маску.

И снова мои слова утонули в шквале поцелуев, сладких, сумасшедших. Дыхание сбоило. Я расстегнула пуговицы на его рубашке, покрывая поцелуями шею и ключицы. Понемногу расстегнула ещё. Слева нашла шрам от кинжального удара, метили в сердце. Прижалась к нему губами и всхлипнула. Любимый зарылся в мои распущенные волосы.

— Это было давно. Ты дивно пахнешь, этот аромат я ним чем не перепутаю.

— А у тебя смесь запахов мха и дерева, кожи и розмарина.

— Что же мне делать с тобой, Тами? Я уже ни дня не мыслю без тебя.

— Есть помеха? Жена?

— Я бы не посмел к тебе приблизиться. Тайна, которую я опасаюсь раскрыть.

— Я люблю тебя и разделю ее.

И снова поцелуи, уже смелые, собственнические. Я чувствую, как таю в его руках. Мне мало, чудовищно мало. Я хочу его всего. Он чувствует мой настрой и останавливается.