Книга Тами. Трудное счастье, страница 36 – Виктория Ян

Путешествие удалось, в душе поселилось равновесие, красота успокоила и вдохновила. Татьянина семья нас уже ждала, даже выездную оформили, умницы. Здесь она звалась Татина, дочь Альда или Алли, как ее звали в семье, и внучка Ленора. Женщины с любопытством смотрели на наш дорожный дормез, изобретенный и улучшенный Мелом. Мягкие рессоры, удобные сидения, множество дорожных приспособлений делали долгие дороги вполне сносными.

Тати и ее семейство отдала под патронаж Ине, та, с ее материнским инстинктом, умела всех устроить и обогреть.

— Будем создавать моду на ваши кружева. Только боюсь, не поспеете с заказами. Надо ещё мастериц набирать. Будешь, Тати, цехом заведовать.

У нее дух захватило от такой перспективы.

— А пока сплети-ка ты мне шаль красоты небывалой и накидку с рукавами на платье. Рекламу делать надо.

— Уж, мы расстараемся! Век такого никто не видел, - азартно взялась Тати.

— И как это у тебя выходит, Тами? Люди, идеи сами в руки падают? – удивилась Ина.

— Вот, конечно, падают. Их рассмотреть надо. Другие идут себе мимо, а ты цепким глазом хвать! Это ж красота какая! Или удобство… Поняла?

Наши вечера возобновились, народа порой бывало столько, что и на балкон двери открывали широко. Начали появляться новые, часто интересные. Рассказывали о дальних путешествиях, других народах, их обычаях, читали свои произведения, играли на музыкальных инструментах.

Мы любили людей искусства, некоторым помогали. Нашими усилиями не один художник обрел признание. Мои портреты, преподнесенные с благодарностью, уже и вешать некуда было. Явился к нам и маркиз Эрий, как обещал. Блистал остроумием, обаянием и улыбками, но как-то никого из моих не обаял.

— Искусственный он весь, Тами. Актер, - определила Джули.

— Вот и я как-то не расположилась сразу. Глаза у него такие холодные, серые.

Меня словно по лбу ударили. Глаза! Я вспомнила глаза моего похитителя, когда он приблизил свое лицо к моему – серые, стальные, без эмоций.

— Неужели я ошиблась? У Северуса глаза были карие, теплые, сама же говорила. Боже мой! Что же я наделала! А что он говорил, мол украсть снова… Так это ж он о том случае, когда лошадь мою приманил. Я помчалась к Гилу, чуть не врезалась в него, выходящего.

— Гил! Я знаю, кто меня похищал! Я узнала его! Это маркиз.

— Тихо. Все это время мы собирали доказательства и сами уже вышли на него. Сегодня его арестуют и вышлют из страны с пожизненным запретом.

— И ты молчал!

— Мы решили тебя лишний раз не беспокоить.

— Черт! Лучше бы побеспокоили! Я свою личную жизнь разбила вдребезги!

— Тихо, тихо, - гладил меня по плечу и успокаивал мой друг, - Все устроится, увидишь.

Что ж я за дура такая! Любимому не поверила, своими руками его оттолкнула. Не простит. Я даже не знаю, как ему о своих подозрениях рассказать. Не простит точно! Весь вечер около меня просидели подруги. Я рыдала и кусала подушку.

— Поезжай-ка ты с сыном на природу, - решила семья.

И я подчинилась. Здесь покой и просторы, бег по росе и конные прогулки, игры с сыном и тихие вечера. Первый вечер прошел в умиротворении, а во второй нежданно ворвался Северус. Он схватил меня за локоть, усадил и прорычал:

— Сиди и слушай. Даже не пытайся уйти, пока я не договорю. Я тебя люблю. Не знаю, что ты там себе надумала, но я ни в чем перед тобой не виноват. Да, я скрыл свое герцогство. Исключительно из опасений, что ты не станешь со мной общаться, посчитаешь, что с моей стороны это несерьезно. Я - взрослый мужчина, владетель небольшой страны, хозяин своей судьбы, знаю чего хочу. А хочу я назвать тебя своей женой. И попробуй мне отказать! Украду, запру в замке пока не согласишься.