Книга Тами. Трудное счастье, страница 51 – Виктория Ян

— Наверное, проходя испытания, я расту. Моя сила растет, ум развивается. Не знаю. Кстати, фабрику достроили? Цех Тати заработал?

— Теперь вижу, что выздоровела. Все у нас хорошо. Тати вошла в моду со своими кружевами. Цена кусается, но сеноры друг перед другом хвастаются новинками. Фабрика начала работать, выпустили первые теплые пальто.

— И что?

— Фурор, конечно, купцы контракты друг у друга перекупают. Ози с Иной новую коллекцию готовят, усовершенствовали что-то.

— Кстати, о купцах. Спасителю моему надо вексель оплатить, а ещё дать самую хорошую скидку. Заслужил.

— Вексель я нашла и оплатила, он почему-то в твоих вещах был. Про скидку поняла, имя записала.

— Распрекрасно! Можно замуж выходить.

— Замуж мы тебя выдадим, когда Северус у себя окончательно разберется. Он в своем совете предателей ищет и слуг новых набирает, а Ози с них клятву берет. Он же Ори забрал и отдавать сюда не собирался. Усыновить не мог, но растить сыном собирался.

Знаешь, они там с Гилом службу дознания делают и начальника охраны строят.

— Одна я бездельничаю.

— Бездельничай. У нас все налажено. Счета твои мы арестовать не дали, поверенный помог. До года отстояли, как знали.

— Надо что-то придумывать, а то заскучаю.

— Давай, даже интересно, куда тебя кинет.

— Я уже знаю. Только меня туда не пустит никто.

— Сознавайся, куда глаз упал.

— Понимаешь, когда Рус мне свои владения показывал, обмолвился, что только у них разводят особую породу тонкорунных овец. Купцы в очередь встают за шерстью. А зачем ее продавать, если пустить в производство можно? И крестьянам дополнительная прибыль, и нам. Ух, что создать можно!

— Ясно, герцогиня на месте не усидит.

— Так для государства же стараюсь! – лукаво улыбнулась я.

Мужчин мы перестали видеть совсем. Видно дела серьезные закрутились. А я понемногу стала с ткачихами знакомиться. О сырье спрашивала, о тканях. Были такие, что и разговаривать не стали, а вот Риона, семья которой была ткачами спокон века, с готовностью делилась многими вещами. Она честно сказала, что у нее свой интерес. Одиночкам становится все трудней, за ткани купцы платят немного. Она много обо мне слышала, поэтому готова сотрудничать и ещё пару женщин привлечь. Я не стала врать и обнадеживать, это дело небыстрое, но пока мы можем придумать проект.

Я спросила, может ли она уделить ему время? Она ответила, что дочка ее хоть и молодая, но руки хорошие – заменит.

Во мне проснулся азарт, как всегда бывает с новым делом. Теперь нужно было определиться, что из этой шерсти можно ткать такое, чтобы имело хороший спрос.

Охранники ходили со мной, наблюдая постоянно. Смирилась. Мой жених появился, но я его не узнала. Боль в глазах спрятать он не смог, я не понимала, но бросилась к нему, увела к себе, уложила и легла рядом. Ничего не говорила, целовала и гладила его волнистые волосы, ложилась головой на плечо, почти баюкала. Он забылся тревожным сном, а я никак не могла его оставить. Через пару часов он проснулся и заговорил.

— То, что я нелюбимый сын для своей матери, понял ещё в детстве. Мой старший брат, старше меня на тринадцать лет, был ее кумиром. Как она говорила о нем! Сколько любви было в ее голосе, когда она называла его имя! Родить меня ее заставил отец. Грегор к тому времени успел себя показать. Дерзкий, жестокий, не признающий авторитетов, высокомерный. Меня он просто не видел, однажды я встретил его в тот момент, когда нёс отцу найденного птенца. Брат выхватил его, бросил на пол и раздавил каблуком, а меня оттолкнул и пошел дальше. На мои отчаянные рыдания сбежался весь замок. Отец унес к себе, обнял и успокоил. Он наказал Грегора, а я уже боялся попадаться тому на глаза. В свои семнадцать он насиловал служанок, а мать все улаживала деньгами. Наконец он перешел все границы. Добивался одну фрейлину, а она ему отказала. Во время ее встречи с любимым он убил обоих. Такое скрыть было нельзя, он бежал, а мать была вне себя от горя. Потом прошел слух, что его убили. Отец давно отказался от него, а чтобы у меня были друзья, взял в замок на обучение четырех мальчиков. Мы росли вместе, сдружились, я доверял им, как себе, максимально приблизив. Они были главными членами моего совета. Отец поощрял нашу дружбу.