Книга Тами. Трудное счастье, страница 61 – Виктория Ян

— Мне нужны очень острые шпильки в прическу, наточенные так, чтобы вошли легко. Еще мне нужен стилет в мягких ножнах, очень легко вынимающийся. Я хочу получить перстень с мгновенно убивающим ядом. Соберите пеленки для малыша, заживляющее масло для опрелостей, чепчики и распашонки, теплый платок. Мне большую теплую шаль и еду. В мясо заложить в центр яд или снотворное, но так, чтобы край был безвреден. Рус сам придумает для себя экипировку.

— За перстнем он будет наблюдать, Тами. Лучше зашьем в рукав и сделаем отверстие, яд будет в гранулах. Куда ты хочешь поместить стилет?

— В пояс или чулок.

— Нет. В пояс мы поместим длинное гибкое лезвие, его не прощупаешь, - советовал Ози со знанием дела.

Не знаю, что мне сможет пригодиться, но благодаря всему этому я собралась. Гил собирал Руса. Мы вышли заранее, чтобы прийти точно в назначенный срок. В дороге оба молчали, крепко сжимая руки друг друга. Старая крепость находилась на окраине, от нее осталась высокая башня и стены. Подошли и стали ждать.

— Пришли? – раздался голос сверху.

Мы задрали головы на башню и с содроганием увидели, что мерзавец Грегор держит на вытянутых руках нашего ребенка. Одно неловкое движение, и ребенок полетит вниз. Я сжала кулаки и ждала, поддаваться панике было нельзя.

— Если вы сейчас согласитесь с моими условиями, я оставлю вам жизнь, но в темнице.

— Говори, - крикнул Рус.

— Ты отрекаешься, а твоя жена подтверждает отречение в пользу ребенка. Я, как твой брат, становлюсь регентом над ним.

— Ты предлагаешь нам отдать тебе сына? – возмутилась я.

— Нужен мне ваш щенок, мало младенцев что ли? Я сказал – вы будете заточены в темницу. Все.

— Он лжет, Даже заточив нас, найдет способ убить, - прошептал Рус.

— Соглашайся, сейчас главное вырвать у него сына.

— Согласны. Но ты должен дать покормить и перепеленать ребенка.

— Пусть твоя баба поднимается, но до отречения ты ее не увидишь.

Я взяла корзинку и пошла по лестнице. Грегор, ухмыляясь, обыскал меня нагло щупая везде. Я, стиснув зубы, терпела. Он переворошил корзину.

— Какая предусмотрительная мамаша. Ужин весьма кстати, но ты все опробуешь.

Я пожала плечами.

— Дай ребенка.

Он кинул в меня замотанным в тряпки ребенком. Я еле поймала, сняла тряпье и обнаружила полено.

— Где мой сын?

— Валяется в углу, посинел уже, поди.

Я молча кинулась в угол. Мой мальчик с запавшими глазками и разливающейся по лицу синевой ещё дышал. Я открыла его ротик и по капле стала сцеживать туда молоко. Мне было все равно, что негодяй смотрел на мою грудь. Артуро вдруг зачмокал губками, я продолжала цедить, а потом дала грудь. О чудо! Малыш начал сосать.

— Ты смотри, как жить хочет, - удивился Грегор.

Артуро от слабости закрыл глазки, я распеленала его, обтерла тряпкой, смоченной водой из кувшина, смазала мазью, переодела и запеленала, а потом укутала в платок. Ребенок спал.

— Положи щенка и иди пробуй еду, просто пей и кусай.

Я смело выполнила его требования. Он начал есть, а я попила молоко.

— А ты баба аппетитная. Доем, опробую невестку, чай много мужиков уже с тобой порезвилось.

Я молчала и не смотрела на него, понимая, что могу себя выдать взглядом.

Мясо он съел. Я ждала, что будет дальше. Он утер губы и направился ко мне. Сын лежал в уголке, а я поднялась навстречу мужчине. Грегор был мощнее Руса, но рыхлее что ли. Видно невоздержанный образ жизни сказался.