Книга Спорный вопрос, лорд-дракон!, страница 90 – Норика

В общем, полет в лапах дракона — то еще удовольствие. Но пока мне все же везло.

Белоснежное чешуйчатое равномерно махало крыльями и упорно куда-то направлялось. Никак не реагируя на мои комментарии. Поэтому я наслаждалась видами. По крайней мере, пыталась. Если не ловила подол платья, всеми силами лезущий чуть ли не в глаз. Или если не удерживала волосы, а они все равно просачивались сквозь пальцы и забивались в тот же глаз, нос или рот.

Одно хорошо, весна медленно и верно уступала место жаркому лету. Посему околеть окончательно мне не грозит. В том случае, если доберемся до захода солнца, разумеется.

Но зато для меня, как будущего известного ученого и Мастера архивариуса, открывалась перспектива исследовать строение конечностей и корпус дракона вблизи. Все как следует прощупать, так сказать, зафиксировать и потом делиться с научным сообществом до самой пенсии. Чувствую, с этим драконьим похищением я не только дипломную работу защищу блестяще, но и на должность профессора смогу претендовать сразу, без обучения!

Когда мы миновали границу очередного населенного пункта, уже не столь густонаселенного, как предыдущие, я поняла, что движемся мы все же на восток. Так как Ингрия была мало обжита именно на этой территории. А еще вдалеке замаячила ровная полоса океана. Что ж, Лигерийский водный простор, хоть раньше никогда в живую не видела, но опознать я могу.

Ну ничего себе мы забрались! На одно надежда, что мы здесь и приземлимся. Потому что исследовать опасные воды Мерцающего океана, соседствующего с Лигерией, не было никакого желания даже у такого выдающегося будущего «мужа» науки, как я.

Слава богам, Габриэль выдохся. Или разум у него все-таки возобладал над животными инстинктами. А может в его драконьей голове, наконец, с трудом, со скрипом, но провернулась мысль, что таскать в лапах живого человека — это не совсем тоже самое, что ворованную овцу. Во всяком случае бешеная гонка прекратилась и мы стали плавно снижаться.

Ну как снижаться? Если, конечно, эту затянувшуюся воздушную круговерть с явными элементами импровизации вообще можно назвать снижением.

В общем снижались рывками: то вниз, то вбок, снова вверх, снова вниз, внезапно вверх, так что у меня перехватывало дыхание, а с языка срывались исключительно нецензурные выражения. Потом зачем-то мы покружили, словно Габриэль искал табличку: «Стоянка для драконов разрешена». Пару раз его хвост мотало в одну сторону, а корпус тела отклонялся в другую, будто разные части тела категорически не соглашались друг с другом.

Лапы сжимались то крепче, чем требовалось для моих несчастных костей. То, наоборот, ослабевали так подозрительно, что я каждый раз мысленно прощалась с жизнью, с землей и небом, со всеми богами одновременно.

В какой-то момент дракон вильнул в бок так сильно, что возникло стойкое ощущение — сядем на ближайшее дерево или рухнем прямо спокойные воды Лигерии. В целом, Габриэль производил впечатление существа, которое в теории знает, что посадка должна заканчиваться внизу, но детали этого сложного процесса предпочитает додумывать на ходу.

Снижение вышло долгим и крайне замысловатым. Если белоснежный дракон когда-нибудь и приземлится изящно и красиво, то только не сегодня и не со мной в лапах. Видимо, ноша в моем лице оказалась крайне неудобной.