Книга Свидание вслепую, страница 81 – Рина Львович

По знаку некромантки Домовой поднес эльфийке чарку, в которой бултыхалась настойка из валерианы и репейника. Страж принюхался к напитку и не обнаружил в нием ничего подозрительного. Принцесса осушила посудину, даже не поморщившись.

— А теперь, милая, иди, встречай своего жениха, а мы вами издалека полюбуемся.

Принцесса словно бы только и ждала этого наставления. Девушка бросилась к окну и оперлась на подоконник обеими ладонями, с тревогой всматриваясь в темнеющее небо.

— А вот и мой Лантриэль! — Провозгласила принцесса, указывая на высокого эльфа, проявившегося рядом с девушкой. Эльф, улыбаясь, нечаянно поджег рукав халата, который Агафон, выскочивший из-под кровати тут же потушил..

— Разве он не обворожителен?

— Обворожителен, как действующий вулкан, — пробормотала Марья, прищурившись. — Мой дорогой, я чувствую от вас… легкий запах серы. И еще, ваш галстук, кажется, немного… обуглен.

«Лантриэль» надулся так, что его лицо стало багровым, как перезрелый помидор.

— Это мой природный эльфийский… пыл! — прошипел он, и от его дыхания по стенам пошла тонкая трещинка.

Марья подошла ближе, недобро похлопав «жениха» по плечу — это было все равно, что потрогать горячий чугунок.

— Послушайте, милый. Я не знаю, какая вы там сущность, но эльфийские принцессы не должны постоянно бегать с ведром воды, чтобы тушить свои платья. И да, грибы на потолке — это, конечно, авангардно, но не всем по вкусу.

Лицо «Лантриэля» исказилось. Угольки в его глазах вспыхнули ярче, и он издал звук, похожий на крик разъяренной кошки, которую случайно уронили в камин, дернувшись в сторону Моревны.

Жнец, бурча что-то про «неуставные методы работы», встал прямо перед принцем, загораживая ему путь, и начал медленно и выразительно зачитывать правила поведения душ в загробном мире, особо напирая на пункт «запрет на самовольное возвращение в мир живых в обличье покойных принцев».

— Агафон у тебя есть что-нибудь, что показывает… истинное лицо? — Марья щёлкнула пальцами.

— Есть! — Домовой радостно закивал. — Зеркальце у меня есть! От бабушки ещё! Оно так кривит, так уродует, что даже мой дед после него неделю не брился!

Пока Агафон бегал за зеркалом, Марья начала колдовать. Над головой принцессы Паринтиэль закружился тёмный туман. Когда он рассеялся, принцесса выглядела… иначе. Её волосы были спутаны в неопрятный пучок, на лице появились пятна от сажи, а вместо изящного платья она надела рваный халат, из кармана которого торчала… луковица.

— Ну, что, мой жареный эльфеныш! — Хрипло сказала Паринтиэль, почёсывая подмышку. — Иди-ка сюда, я тебе чешую-то поскребу! От тебя, знаешь ли, дым коромыслом, а я надышалась уже!

Лантриэля, как и Страж, замер. Его золотые глаза уставились на «новую» Паринтиэль. Он слегка побледнел. Ну, насколько может побледнеть Лунный эльф.

— Да кто, ты, дракон тебя раздери, такая⁈ — «жених» снова двинулся в сторону Мревны.

— Я — Марья. Некромантка. И у меня очень мало терпения к тем, кто притворяется принцем, когда на самом деле является… чем-то чешуйчатым! — Моревна вытащила из-за спины древний свиток, пахнущий лавандой и мертвечиной.

«Лантриэль» зашипел, его глаза вспыхнули угольками, и в следующее мгновение эльфийский принц начал растягиваться, его кожа потрескалась, обнажая ярко-красную чешую, а из-под камзола вырвались языки пламени. Он превратился в огромного, извивающегося огненного змея, который яростно заплясал по гостиной принцессы, поджигая канделябры и плавя парадные доспехи, ломая мебель.