Книга Демон отчаяния для разведенки, страница 14 – Нина Матвеева

В панике Берт вызвал печать экстренного возвращения. Нужно было срочно убираться отсюда. Уйти прежде, чем он выдаст себя окончательно.

— Какая красота! — словно издалека раздался осипший голос Леры. — Спасибо, зайчик…

Последнее, что Берт увидел перед тем, как раскрошить печать возвращения, была обклеенная скотчем круглая бумажка с нарисованным на ней уродливым, будто издевающимся смайликом.

Голова просто раскалывалась. Берт приоткрыл глаза и увидел что-то синее, оно назойливо маячило перед ним, тревожило затуманенный разум. Синее, как осколок неба, упавший в преисподнюю. Как глаза женщины, которая, сама того не подозревая, обратила его в бегство.

Берт с усилием зажмурился. Это из-за неё ему сейчас так плохо?

Голова трещала, будто в неё вколотили десяток гвоздей. Какая изощрённая пытка…

— Господин Гдолан спрашивают…

— … как дела у господина Аштарота.

Тонкие скрипучие голоса проехались по воспалённым нервам, вызвав мучительную вспышку боли. Снова мелькнуло синее пятно. Берт моргнул, и мир наконец начал обретать резкость.

— Господин Аштарот, очнулись!

— Наконец-то очнулись!

Прямо перед Бертом, на расстоянии вытянутой руки, находилась рогатая морда с высунутым синим языком.

Чёрт.

Младший персонал адской канцелярии, если выражаться толерантнее. Те самые бесчисленные курьеры и секретари, что сновали везде, с одинаковым усердием разнося документы и сплетни.

Берт присмотрелся получше и увидел второго чёрта чуть поодаль. Ну да, они ведь по одному не ходят.

— Уф, очнулись! — Чёрт, что сидел на кровати ближе, убрал синий язык, и на его красновато-бурой мордочке проявилось нечто, похожее на беспокойство.

— А то мы уж думал всё… — пискнул второй, сверкнув глазами-бусинами.

— … вышли из строя господин Аштарот.

— Придётся докладывать, а это формы заполнять, печати ставить…

Оба чёрта заунывно завыли, и Берту пришлось поднять руку, чтобы эта пытка звуками прекратилась.

— Сколько? — прохрипел он.

— Чего сколько?

— Сколько я… — Берт попытался сесть и чуть сам не взвыл, когда голова взорвалась новой вспышкой боли, — … сколько я был в отключке?

— А, это! — пропищал чёрт, который сидел подальше. Первый поскрёб когтистой лапкой за ухом. — Три дня, господин Аштарот.

— Три полных дня.

— Мы каждое утро заглядывал….

— Мы смотрел — лежите, не шевелитесь, — первый снова высунул синий язык, будто хотел изобразить его, Берта, в бессознательном состоянии.

— … только стонете иногда. Страшно было, честно скажу.

Три дня.

Берт аккуратно откинулся обратно на подушку и уставился в потолок.

Три дня в отключке из отведённой ему на заказ недели. Сколько теперь оставалось времени? Один день он потратил на то, чтобы подпитаться от Валерии Горшиной отчаянием. В итоге настолько перебрал, что теперь ощущал себя как алкоголик после продолжительного беспробудного запоя.

И ладно бы эта подпитка возымела хоть какой-то эффект, но нет! Валерия Горшина в самый последний момент сумела изгнать его обратно в нижний мир, прописав при этом очень болезненную оплеуху!

Она точно… человек?

— Вам письмо, господин Аштарот!

Берт хмуро взглянул на первого чёрта, который протягивал конверт с печатью из застывшего пепла.

— От господина Гдолана, — почтительно проскрипел он.

— Срочное.

— Просроченное.