Книга Запретный поцелуй. Тайна дебютантки, страница 107 – Вероника Крымова

— Зачем ты положила портрет леди Дарлы? — с недоумением спросила я, вытаскивая из чемодана небольшую картину в тяжёлой золочёной раме.

— Она велела упаковать, чтобы вы не скучали, — виновато пробормотала Хэйзел, пряча глаза.

Я невольно фыркнула.

— Не стоит. Я искренне надеюсь, что мы ненадолго задержимся в столице.

Положив картину в сторону, я снова принялась за чемодан, с усмешкой размышляя о том, что бабушке придётся столкнуться не только со мной, но и с моим небольшим "отрядом". Но самое главное теперь я не была беззащитной растерянной девчонкой, обвинявшей себя во всех грехах, сейчас я стояла с гордо поднятой головой, с чистым легким сердцем и магией, искрящейся в моей крови.

Чуть позже, нагрузив лакея багажом, мы — я, Хэйзел, малышки и мистер Белтон — отправились к вокзалу. Время в дорожной суете пролетело быстро. Усталые и сонные, поздним вечером мы наконец пересели в карету, которая доставила нас к величественному особняку, утопающему в лунном свете.

Особняк, в который мы прибыли, оказался настоящим архитектурным произведением искусства. Его величие угадывалось уже издалека: мраморные колонны на фасаде, изящные барельефы под самой крышей и высокие стрельчатые окна, подсвеченные мягким золотым светом изнутри.

Широкая каменная лестница, украшенная по бокам резными вазонами с пышными цветущими кустами, вела к массивным дверям из тёмного дуба. На каждой створке красовалась искусно вырезанная фамильная геральдика — вензеля и роскошно стилизованный герб, выложенный золотом.

Когда двери отворились, нас встретил просторный вестибюль, который утопал в ярком свете хрустальной люстры. Высокий расписанный потолок, словно нависал над нами, а зеркала в бронзовых рамах, расположенные вдоль стен, делали помещение ещё более огромным. Пол был выложен мозаикой из белого и чёрного мрамора.

Круглая мраморная лестница с изящными перилами вела на второй этаж. Под ступенями располагалась ниша с внушительным камином, над которым висел портрет женщины в изысканном платье времён минувшей эпохи — вероятно, самой леди Эстеллы в её лучшие годы.

Комнаты, мимо которых нас провели, выглядели так, будто они сошли с иллюстраций модного архитектурного журнала. Паркет, натёртый до зеркального блеска, в некоторых местах был прикрыт мягкими коврами ручной работы. Повсюду стояли антикварные комоды и столики с инкрустацией, а на стенах висели древние фамильные гобелены.

Особое внимание привлекала библиотека, мимо которой мы прошли по пути к спальне. Её двери были слегка приоткрыты, и я успела заметить ряды  книжных полок, уставленных фолиантами в кожаных переплётах. Там пахло старой бумагой, древесиной и лёгкими нотками лаванды.

Комната, отведённая для меня, оказалась не менее роскошной. Мягкая постель с балдахином, украшенная кружевными оборками, высокий туалетный столик с трельяжем и огромный шкаф с искусной резьбой. Но главным украшением комнаты был огромный окно, за которым открывался вид на ночной сад. Лунный свет, играя в витражных стёклах, раскладывался на тысячи цветов, наполняя комнату загадочной атмосферой.

Особняк был холодным и пугающе безупречным, словно его жители предпочитали идеальный порядок человеческому теплу.

Дети, едва добравшись до комнаты, мгновенно уснули прямо на моей кровати. Я же, борясь с холодом, судорожно пыталась вспомнить, куда засунула свои любимые плюшевые розовые тапочки. Паркет, отполированный до зеркального блеска, оказался ледяным, и каждый шаг по нему был настоящим испытанием. Но вместо тапочек мне попался…портрет прабабушки.