Книга Запретный поцелуй. Тайна дебютантки, страница 43 – Вероника Крымова

— Кристель, мы не закончили с благими рунами.

— Мам, ты же знаешь…нельзя…

— Вздор! Ты должна продолжить учебу, профессор Элмерз советует получить теоретические знания в полном объёме.

Родители вели переписку с уважаемым ученым, посвятившим свою жизнь магической науке. Мы даже собирались в столицу по его приглашению, но  недавно он неожиданно прекратил отвечать на письма, видимо потерял интерес и нашел более важные дела.

— К тому же я вызубрила все, но у меня все равно не получилось даже простейшее заклятье,- раздраженно буркнула я.- Бесполезно.

— А ну-ка, дай взглянуть.

Я нехотя протянула блокнот, и мама принялась изучать графический рисунок, выполненный карандашом.

— Ничего не получается, обычная картинка,- виновато пробормотала я, стесняясь своего уродства.

Угораздило же меня родиться фрилом!  Родители старались не подавать виду, но я же видела отчаянье в глазах мамы каждый раз, когда я вновь и вновь пробовала разбудить свой дар, пока, наконец, все окончательно не поняли - я редкая аномалия, собственная магия отказывается признавать  меня хозяйкой, грозясь однажды уничтожить.

— Конечно обычная, ты же допустила простейшую ошибку,- хмыкнула мамуля.- Ты вечно путаешь эти руны, дай-ка я исправлю.

Леди Карина взяла карандаш, а я словно заворожённая наблюдала за тем, как  рождается волшебство. Солнечные зайчики, мерцающие от граней длинных золотых серег, вдруг воспарили в воздух, оформились в силуэты бабочек и взлетели ввысь.

— Получилось,- захлопала я в ладоши.

— Я вижу, у моих девочек прекрасное настроение, как на счет прогулки к реке? - полюбопытствовал папа.  Он стоял на дорожке, ведущей к беседке. На лице сияла счастливая улыбка, зеленые глаза лучились гордостью и любовью. Именно таким я его и запомнила, счастливым…

А затем произошло нечто страшное. Жуткий кошмар ворвался в мою жизнь, окрасив дни в багрово-грязные тона. В груди нестерпимо зажгло, словно я глотнула кипятка и потеряла возможность дышать. Из груди вырвался крик, полный боли и отчаянья, отец кинулся ко мне и последнее, что я помню ослепительная вспышка света. Очнулась я только через несколько дней, зеркала особняка были уже завешаны траурной тканью, а в моем сердце навечно поселилась боль утраты и черное колючее чувство вины.

Я видела осуждающие взгляды. Страх, любопытство, снисхождение… Да, меня утишали, пожимали руки, но за спиной нещадно злословили, называя убийцей.

Одинокая слезинка скатилась по щеке, и я ощутила на губах вкус соленой влаги, вперемешку с горькими воспоминаниями. Все что осталось у меня от того дня, это две урны с прахом и белые шрамы витиеватых узоров на теле. Иногда к ним добавлялись новые завитки…

Еще недавно полная решимости, я неловко топталась у мольберта.

А если не получится? Хотя о чем это я, наверняка не получится…

Из задумчивости меня вырвал мышиный писк. Грызуны достигли меня и в мастерской. Последней каплей стала одна настойчивая хвостатая особа, решившая закусить маминой любимой кистью.

Ну, уж нет!

Мстительно сощурила веки, достала из ящика стола белоснежный лист пергамента, и принялась выводить рисунок. Лучше всего мне удавались натюрморты, фрукты, овощи. Вот и сейчас я старательно выводила пупырчатый огурчик, заключая в движения мазков руны. Магические символы сплетались в заклинания, воплощая магию. Я так увлеклась процессом, что не сразу услышала громкий хлопок, а скоро разразился целый калейдоскоп звуков, лопающихся мыльный пузырей. Мышки стали исчезать, оставляя вместо себя россыпь золотистых искр.