Книга Запретный поцелуй. Тайна дебютантки, страница 72 – Вероника Крымова

— Это Итан Барнс, помощник и ученик дяди, — с лёгкой грустью сказала мисс Элмерз. — Он был ему как сын… Ах, такой талантливый мальчик, хоть и был фрилом. Но, несмотря на это, из него получился отличный зельевар.

— Где он сейчас? — спросила я, чувствуя, как под перчатками вспотели ладони.

Мисс Элмерз отвела взгляд, и тень промелькнула на ее лице.

— Он погиб вместе с дядей…К счастью, никто больше не пострадал, — ее голос дрогнул, глаза затуманились слезами болезненных воспоминаний.

— Совсем никаких документов не осталось? — с надеждой спросил Эйден.

— Нет, все сгорело. Дома дядя почти ничего не хранил. Хотя… постойте… — она задумалась, словно выуживая что-то из памяти. — Накануне гибели он передал мне какие-то бумаги. Обычно Итан переписывал их на чистый пергамент — у него был каллиграфический почерк, а дядя Лоуренс писал как курица лапой. Но в тот раз у Итана были свои заботы, и дядя попросил меня переписать самой. Я так и не успела их переписать. А после его смерти в этом просто не осталось смысла.

— Могу я взглянуть? — с легкой, успокаивающей улыбкой спросил Эйден, внимательно вглядываясь в нее.

— Конечно, — покорно согласилась она, передавая ему бумаги.

— Не волнуйтесь, мы вернем их в целости и сохранности, — уверенно сказал он, складывая листы в кожанную папку.

— Спасибо, что не забываете дядю Лоуренса. И не верьте слухам — с теплотой добавила мисс Элмерз. — Он был замечательным человеком. Как-то в юности он…

— Благодарим вас, но, боюсь, нам пора, — прервал ее Эйден, бросив взгляд на каминную полку.

Попрощавшись, мы поспешили к вокзалу: так увлеклись разговором, что не заметили, как пролетело время. До отправления оставалось меньше часа.

— Если опоздаем, придется ночевать в гостинице, — обеспокоенно сказала я.

— Нет, мы успеем, — отозвался Эйден, добавляя шагу. Я прижала шляпку к голове, боясь, что она слетит от быстрого бега.

Мы добрались до станции как раз вовремя, едва успев вскочить в вагон, когда поезд уже начал трогаться. Тяжело дыша, я уселась на место, а Эйден устроился рядом.

— Дай мне записи, — нетерпеливо потребовала я, чувствуя, как охватывает азарт.

Эйден открыл папку, и мы, придвинувшись друг к другу, склонились над пожелтевшими листами, покрытыми неразборчивыми чернильными каракулями. В тусклом свете вагона символы и формулы казались живыми, словно таили некие тайны, и мы почти не отрывали взгляда, уносясь в мир тайн и загадок, который оставил профессор.

И тут поезд резко вздрогнул, дернулся в сторону, словно наткнулся на что-то невидимое. Меня качнуло так сильно, что я едва удержалась на сиденье. Через мгновение раздался душераздирающий скрежет, и мир вокруг нас перевернулся.

В какой-то момент все замерло, и тишина, в которой едва слышны вздохи, повисла над нами, как нечто осязаемое.

И тут поезд снова дернулся, но теперь уже в хаотическом танце — вагон бросился с боку на бок, и я не могла удержаться, цепляясь за край сиденья. Люди вокруг тоже пытались за что-то ухватиться, но было бесполезно. Какой-то мужчина рядом упал на пол, отчаянно хватая воздух руками. В соседнем ряду женщина кричала, и звук ее голоса сливался с металлическим скрежетом и гулом.

Всё казалось нереальным — как будто время текло как тягучая патока, я видела, как багаж с верхних полок медленно летит вниз, как книга, шелестя страницами кружится в воздухе, как стекло вылетает из рамы и разлетается на множество осколков. Плечо пронзает острая боль, я едва могла сделать вздох, слезы невыносимо жгли глаза…