Книга Укрощение строптивого эльфа, страница 31 – Арина Алексанова

Я хотел повернуть голову, отодвинуться назад, высказать сопротивление, но…не смог.

Губы Авы неумолимо приближались к моим. А я просто застыл в ожидании. И это было самое долгое мгновение в моей жизни. Мгновение длиной в вечность.

Но оно однозначно стоило того….

Аранион

Мои губы уловили удивленный вздох, когда Ава опустилась ко мне на колени и приникла ко мне, целуя.

Наш поцелуи быстро перерос в страсть. Мы стали поглощать друг друга. Она скользнула рукой по моей груди. Вторая ее ладонь легла на мое плечо, слегка сжимая его пальцами.

Ее поцелуй был таким истосковавшимся, и так же сильно, как я отталкивал ее, она притягивала меня к себе. Желание Авы пробуждало болезненные ощущения в моем скованном кандалами теле.

И я уже и сам не понимал, чего мне хотелось больше: придушить эту женщину или целовать ее так, чтобы она в полной мере ощутила на себе всю жажду, что терзала меня уже долгое время. Эти металлические цепи были единственным препятствием. И они удерживали меня, чтобы я не набросился на Аву, пылая огнем и страстью.

Спичка уже сотворила свое дело. Она дала первую искру, и, сейчас, я пожинал все последствия этого пламени, которое уже невозможно ни залить, ни потушить.

И пусть Ава станет моей погибелью. Моя искусительница, моя ведьма. Но я добровольно сдамся в ее плен, если такова будет ее воля.

Ее обжигающий язычок дерзко проник в мой рот, и я поймал его своим, давая понять, что в этой схватке, у нас не будет победителя. И пусть я обездвижен, но я не сломлен. В делах любовных мужчина всегда будет лидером, даже если позиция девушка — «сверху».

Я ловко перехватил инициативу, сминая губы Авы в требовательном ответном поцелуе. Ее язычок — это маленькое острое жало, но я готов к этой сладкой боли. Обхватив ее влажную губку, я упивался ее вкусом, оттягивая мгновение до того, как девушка отстраниться от меня, и это магия между нами исчезнет….

Но все прервалось не по ее инициативе. Аву оттащили стражники. Я не знаю, как девушке удалось пробраться ко мне, но наше «свидание» оказалось короче, чем хотелось бы.

Аву увели прежде, чем мы успели обмолвиться последними словами. Я пребывал в замешательстве. Мои мысли запутались в клубок разноцветных нитей, каждая из которая являла собой новое осознание себя. Пока я распутаю каждую из них, в надежде прийти к чему-то единому, я умру на площади, так и не найдя ответы на свои вопросы.

Тронный зал казался огромным, холодным и безмолвным, как гробница. Величественные своды терялись во мраке, а стены, украшенные изображениями былых побед и подвигов, казалось, смотрели на меня с осуждением. В центре всего этого великолепия, на массивном резном троне, восседал король Гарольд. Его темные, пронзительные глаза, словно два осколка обсидиана, впивались в меня, пытаясь прожечь насквозь. Он был воплощением власти — властной, жестокой, высокомерной. Каждый мускул его напряженного тела говорил о неистощимой силе, а тонкие, сжатые губы хранили тайну многих жестоких решений.

— Где он? — его голос, низкий и рокочущий, как отдаленный гром, разнесся по залу, заставляя меня вздрогнуть. Я молчала, глядя на него, но не видя. Мое сердце колотилось в груди, как пойманная птица, но воля была крепка, как сталь. Он хотел знать, где находится артефакт, который мог изменить ход истории, но я не собиралась отдавать его в его руки.