Книга Недоистинные. Два зверя на сердце ведьмы, страница 38 – Алекс Найт

Иден ожидал меня у панорамного окна, любовался снегопадом. Учитывая недавнее нападение на Слоана, я просила держать портьеры закрытыми даже при усиленной мной защите, но этот котяра решил с риском для жизни насладиться вечерним видом.

— Моя королева, – при моём появлении Иден развернулся ко мне.

Янтарные глаза загорелись, выражая его радость от встречи.

— Ты без гитары, какое счастье, – протянула я язвительно, старательно пытаясь не анализировать свои чувства к Идену. Ни к чему это. – С чем связан поздний визит? Ты решил попросить меня разорвать истинную связь?

— Почему ты сделала такие выводы? – напряжённо усмехнулся он.

— Сегодня на конкурсе талантов ты отказался от борьбы.

— Я не отказывался, – качнув головой, он направился ко мне. – Берит меня выдала, да?

— Да, – я нахмурилась в недоумении. – Если ты умеешь играть и петь, зачем исполнил этот ужас?

— Чтобы порадовать тебя, моя ведьма, – он остановился передо мной и протянул мне маленькую круглую шкатулку.

Я приняла её, открыла. Из неё полилась песня, что он исполнил несколько часов назад, но только теперь она звучала иначе. Иден попадал в ноты. Его голос лился густо, обволакивающе, но всё так же призывно и дерзко.

— Не понимаю, – я закрыла шкатулку и заглянула в янтарные глаза.

— Аделмар подсказал, что ты отлично играешь на нескольких инструментах, рисуешь, поёшь, поэтому я, ну и Слоан, решили продемонстрировать тебе именно музыкальные таланты. Но во время конкурса я осознал, что ты испытываешь неприятие, еле держишь улыбку на лице, поэтому предположил в тебе нелюбовь к музыке и решил тебя развеселить. У меня же получилось? Моя ведьма довольна? – задорно улыбнулся он.

— Я не твоя, Иден. Устала об этом напоминать, – проворчала, пытаясь скрыть свою растерянность.

— Кувшинка, – хитро прищурился он, но улыбка на его лице увяла. – Почему при таких музыкальных талантах ты не любишь музыку, Виолет?

— Какая тебе разница? – я попыталась отвести взгляд, но этот наглый тип не позволил, сильные пальцы мягко сжали мой подбородок.

— Я хочу узнать тебя, Виолет, – сипло сообщил он.

— Меня растили принцессой, удобной и разносторонне развитой, чтобы я стала хорошим средством исполнения амбиций отца. Меня не спрашивали, нравится ли мне петь, играть на инструментах или рисовать, мне надлежало подчиняться и радовать папочку своими успехами. Поэтому как освободилась от него, не брала в руки инструмент или кисть, а моё стило – простое перо для написания сигм.

Не знаю, почему решила ответить ему, видимо, роль сыграл его искренний интерес. Либо дело во львиной наглости. А может, хотела оттолкнуть. Он должен понять, что перед ним не красивая и образованная аристократка из правящего рода, а девочка, которую долго и методично ломали под себя. Я не сдавалась, лишь гнулась, как ветка на ветру, но трещинки остались.

— Я предполагал нечто подобное, – вздохнул он, не спеша меня отпускать. – Мне жаль, Виолет. Надеюсь, однажды ты захочешь творить для себя. Например, сочинишь и споёшь колыбельную для нашего первенца, – белозубо улыбнулся он.

Чудилось, пытался увести меня от болезненной темы и развеселить. Да только выбрал свойственный ему наглый способ!

— Нашего первенца?! Ну ты и… – прошипела я, отталкивая его руку.

— Ты так и не ответила, Кувшинка, тебе понравилась моя песня? – перебил он меня. – Моя ведьма, не откажись от меня, – пропел он вдруг с мольбой и томной хрипотцой в глубине густого голоса.