Книга Недоистинные. Два зверя на сердце ведьмы, страница 64 – Алекс Найт

— Виолет, надеюсь, это согласие, а не временная слабость, – прошептал, припадая губами к её лбу.

— Я сама не знаю, что это такое, – призналась она, судорожно выдыхая, когда я обхватил руками её талию.

— Моя ведьма так нерешительна. Это редкость, – проурчал я, с закрытыми глазами отыскивая её губы.

Виолет отозвалась на мой порыв, и мы слились в судорожном поцелуе. Но стоило потянуть халат с её плеч, как она оторвалась от меня, часто заморгала, глядя почти затравленно.

— Ты прекрасна для меня любой. Откройся мне, Виолет, – попросил, осторожно отодвигая ткань халата с её плеч.

Она опустила голову и зажмурилась. Кажется, даже задержала дыхание, пока я снимал с неё халат и рубашку. Мне открылось её обнажённое тело, и в ином случае я бы сошёл с ума от желания, но сейчас творился миг откровенности.

— Ты прекрасна, моя ведьма, – заверил её, разворачивая к себе спиной, и коснулся губами белёсого рубца.

Нежную кожу пересекало несколько заживших шрамов, тонких, словно нанесённых кнутом или стеком.

— За что отец так поступал с тобой? – спросил я мягким тоном, скользя губами по следующему рубцу.

Виолет задрожала, обняла себя руками.

— Это наказание, – всхлипнула она. – За мои ошибки или за недостаточное послушание, или недостаточную внимательность, или просто так, за то, что в моих жилах течёт порченая кровь. Я… всегда была для него недостаточно хороша, потому что девочка и ведьма. Порочная, гадкая. Рождённая грешницей.

— Он клеймил тебя своими грехами, Виолет. Он был порочен и гадок, если позволял себе поднимать руку на невинную и неспособную защититься девушку.

— Я это знаю, уверяю себя в этом многие годы, но иногда боюсь, что он действительно сделал меня такой. Мне пришлось стать расчётливой и злобной тварью, чтобы освободиться от него.

— Расчётливая и злобная тварь сама бы наняла убийцу, чтобы избавиться от неудобных истинных, а ты сочувствовала мне и Слоану. Ты прекрасна, моя ведьма, душой и телом. Да, временами выводишь меня из себя, но тем ещё прекраснее в моих глазах. Ты мне веришь? – прошептал, целуя её между лопаток.

— Верю, – кивнула она, разворачиваясь ко мне.

На её щеках блестели слёзы, но в голубых глазах сияли тепло и надежда.

— Иди ко мне, – я привлёк Виолет к груди и крепко обнял.

Она всхлипнула и затихла, беззвучно изливая слезами своё освобождение от оков застарелых страхов.

* * *

— Иден, ты тяжёлый, – пожаловалась Виолет, но вопреки словам, не попыталась оттолкнуть, а запустила пальцы в мои волосы.

— Зато ты такая удобная подушка, – я потёрся носом о её живот через ткань рубашки и сильнее обнял стройные бёдра.

Слабость больше не мучила, рана почти не болела, мысли омывало нежно-сладким ароматом речной кувшинки, и на меня накатывало естественное возбуждение от присутствия истинной пары.

— Раз ночь любви не получилась, как насчёт утра любви? – пробежав пальцами по рёбрам, я потянулся к груди Виолет и ожидаемо получил шлепок по руке.

— Не наглей, котяра, – протянула она сонно. – Ты мне ещё не муж, и даже не претендент в мужья.

— А кто же, м-м-м? Хотя нет, не отвечай, я знаю. Любимый!

— Единственный оставшийся участник отбора, – отозвалась она со смешком. – И мне действительно тяжело, Иден.

Вновь потеревшись носом о её живот, я выпустил Виолет из объятий и подтянулся повыше, чтобы на этот раз обхватить руками её хрупкие плечи.