Книга Его нежная волчица, Или аконит для босса, страница 87 – Мария Токарева

Одна его рука легла ей на затылок, чуть надавливая, заставляя прогнуться в спине. Вторая — на талию, прижимая к себе так, что Полина почувствовала все. Каждую линию его тела. Каждое доказательство того, насколько он хочет ее. И Полина снова вздрогнула, но уже не от страха: от ответного желания, разлившегося по ее телу.

— Ты моя, — прошептал Игорь ей в ухо, и от этого шепота по позвоночнику пробежала дрожь. — Истинная. Моя.

Полина внезапно захотела возразить — они же договаривались, что это фиктивно, это просто бизнес, — но слова застряли в горле. Потому что внутри нее просыпалось что-то древнее, не слушающее доводы рассудка и запреты странного человеческого мира. Волчица.

Она зарычала, ощущая, как ногти превращаются в когти. Зарычала тихо, низко, почти неслышно. Но Игорь услышал. И это подействовало на него, как спичка на порох.

Он отвел волосы с ее шеи и впился зубами в место, где плечо переходит в шею. В «загривок»… В чувствительную точку. Туда, где истинный кусает истинную, чтобы навсегда оставить след. Об этом не говорили в сказках и легендах, но Полина знала, что именно так это и происходит.

Она вскрикнула, но не от боли, а от неожиданности. И от новой гаммы запретных ощущений: это новое прикосновение отозвалось внизу живота горячей тянущей волной.

— Пожалуйста... — выдохнула Полина, сама не зная, о чем просит. Остановиться? Продолжить? Однозначно, она не хотела, чтобы Игорь останавливался. И он продолжил, вслушиваясь в ее безмолвный зов.

Он уже не спрашивал разрешения. Его руки решительно расстегивали ее платье, стягивая его на пол. Его пальцы касались ее тела — везде, сразу, жарко и жадно. Полина чувствовала, как трещит застежка бюстгальтера, как холодный воздух касается разгоряченной кожи, как Игорь сжимает ее бедра. Она не оборачивалась. Не могла и не хотела, поэтому стояла, упираясь ладонями в стекло, прогибаясь в спине, отдаваясь этому животному ритму.

Еще мгновение и… это случилось.

Он вошел в нее резко. Без подготовки, без нежностей — так, как того требовал зов. Просто толчок — и мир раскололся на две половины: «до» и «после».

Полина вскрикнула, вцепившись пальцами в скользское стекло. Не от боли — хотя незнакомая боль пронзила острой пикой — от полноты ощущений. От того, что в этот момент она перестала быть просто Полиной, флористом из сгоревшего салона. В этот миг она всецело стала волчицей. Его волчицей. Его истинной!

Игорь двигался за ее спиной, тяжело наваливаясь сверху, проникая сразу глубоко, возможно, грубо, собственнически. Одна его рука сжимала ее бедро, вторая — шею, чуть надавливая, не позволяя дернуться или убежать. Да не хотела она никуда бежать! Он кусал ее плечи, шею, лопатки — везде, куда мог дотянуться. И каждый укус отзывался в ней новой волной удовольствия.

— Моя, — рычал он между ритмичными толчками. — Только моя.

Полина уже не могла говорить. Только стонать, только подаваться назад, навстречу, ловить каждое его движение. Казалось, зеркальное стекло под ее ладонями запотело. Огни Москвы расплылись мокрыми пятнами, закружились разноцветными искрами в глазах. Весь мир исчез, превратившись в одну точку, в два тела, два существа, которые в этот вечера стали одним целым.

И Полина поняла, что хотела этого с первой их встречи, с того дня, как они услышали зов. Не только учуяли запах, но, казалось, уловили безмолвную песню, которая связывала их сердца.