Книга Невеста по ошибке для альфы из клетки, страница 197 – Ксения Соболева

— Я за, - сказал Савельев.

— Вы всегда за уколы, - ответила Дина.

— Это моя форма оптимизма.

Громов посмотрел на меня.

— Принимаешь?

Я подумала. Очень коротко. Потому что думать долго было бы лицемерием.

— Принимаю.

— Тогда медцентр, - сказал Орлов. - Но не сейчас. Нам нужно проверить координаты, вывести мать Лизы на третий уровень защиты, получить от Инессы данные по Полянской и понять, что с Виктором.

— Виктор уже знает про Маргариту? - спросила я.

— Скорее всего. Его группа не успела к сыну Черновой, значит, он поймёт, что канал вскрыт.

— Маргарита под защитой?

— Да. Но ей лучше начать говорить быстро.

Павел поднял планшет.

— Она уже дала доступ к старым служебным архивам отдела условных освобождений.

— Каких ещё освобождений? - спросила я.

Он помрачнел.

— Вот это ещё одна проблема. Маргарита Чернова много лет числилась не только в регистрационном отделе. Формально - совместителем в старом отделе условных освобождений и внешних гарантов.

— Что? - сказала я.

— Это отдел, который оформлял временные выходы опасных объектов под надзор внешних лиц. В том числе такие схемы, как с Громовым.

— Она работала там давно?

— По документам - двенадцать лет назад, потом подразделение расформировали, но доступ у неё сохранился как архивный.

Громов медленно произнёс:

— Значит, она не просто подписала твой маршрут. Она знала механизм.

— Или её доступ использовали, - сказал Павел. - Но доступ был живой.

— Удобно, - сказала я. - Моя начальница много лет числилась в отделе, который оформлял освобождения нужных объектов под нужных людей, и случайно именно меня отправила освобождать вас. Какой насыщенный кадровый путь.

— Маргарита могла быть не единственной, - сказал Орлов. - Если отдел условных освобождений участвовал в старых экспериментах, через него могли проводить фиктивные гарантии, ложные пары, временные связи и передачу людей из Бюро в стаи или обратно.

Марта тихо сказала:

— И детей.

Павел кивнул.

— Да. Если ребёнок с нестабильным зверем оформлялся как «условно переданный под внешний семейный контур», это могло выглядеть законно.

Дом снова глухо отозвался.

Я посмотрела на карту медцентра. Потом на метку Дины. Потом на золотой ключ. Потом на Громова. С каждым новым слоем становилось яснее: Мертин не строил одну страшную лабораторию где-то под землёй, как в плохих историях. Он строил систему. Кабинеты, отделы, опеки, условные освобождения, медцентры, архивы, тихие семьи, браслеты, документы, страхи родителей, честолюбие Виктора, трусость Маргариты, старую боль Громова, мою кровь, память Дины, молчание Инессы. Всё это было не отдельными преступлениями. Это была сеть.

И мы только что дёрнули за одну нитку.

— Значит, сначала медцентр, - сказала я.

Громов кивнул.

— Медцентр.

— Но перед этим мама.

— Я уже дал людям Инессы команду, - сказал Орлов. - Её переведут ближе к дому стаи, но не сюда. Если дом атакуют, она не должна быть внутри.

— Правильно, - сказала я, хотя внутри всё равно хотелось обратного. Хотелось посадить маму в эту гостиную, рядом с Мартой, Барсиком, золотым ключом, Громовым и всеми, кто хоть как-то уже стал кругом вокруг меня. Но круг, как выяснилось, не должен становиться одной большой мишенью. Неприятная практичность.

Дина вдруг положила голову мне на плечо. На секунду. Как раньше, в прежней жизни, когда мы сидели в раздевалке Бюро после особенно мерзкого дня и она говорила: «Если нас не уволили сегодня, значит, завтра шанс ещё есть». Теперь шанс был уже не про увольнение.