Книга Интервью для Мери Сью. Раздразнить дракона, страница 32 – Надежда Мамаева

— Слушай, а эта… — замялась, подбирая подходящее слово. Туша размером с крепкое мужское бедро больше всего походила на тритона. Раскормленного такого на харчах, облученных радиацией, тритона. — …твоя добыча. Тебе ее можно есть?

— Почему нельзя? — изумился Брок.

— Ну вдруг это будет считаться актом каннибализма? Ведь он… она… — я никак не могла определиться, и решила поступить как Фурсенко с «кофе»: — оно чем — то напоминает дракона.

Я не лгала: тело добычи покрывали кожистые наросты и складки. Конечности — короткие, мощные — венчали огромные когти. Широкий длинный хвост с шипастым навершием на конце в два раза превышал длину самой твари. А пасть со свешенным раздвоенным языком радовала мир двумя рядами мелких и острых зубов.

В общем, милая до жути зверюшка, способная с легкостью перекусить мою ногу. Сплошной дракон в миниатюре, только склизкий и без крыльев.

Брок закашлялся.

— Лекса, — его губы произнесли мое имя, не в силах скрыть незлобивую усмешку, — поверь мне. У тебя гораздо больше общего с морковкой, чем у меня с болотным жбыхом.

Я лишь хмыкнула над его «морковкой». И этот туда же! А вроде серьёзный взрослый энг… Сразу же вспомнились дворовые дразнилки «рыжая-бесстыжая», «ржавая-корявая», которых я с лихвой собрала за свою лисью шевелюру. Оттого сравнение моих рыжин с морковкой не тронуло. Зато вторая часть его фразы, про болотного жбыха, заставила насторожится.

— Так нет же вокруг никаких болот… — растеряно огляделась вокруг.

— Здесь нет. А чуть дальше начинаются топи. Вот этот… — тут Брок пнул тушу — из них и выполз. Решил поохотиться на меня, пока я промышлял водяного зайца.

Мне стало любопытно: и как же Брок голыми руками хотел добыть упомянутого зайца. Как оказалось, дракону для такого ответственного дела руки совсем не были нужны. Достаточно было и хвоста. Последним, к слову, и досталось по голове незадачливому жбыху, который вроде бы прицеливался впиться зубами в ногу человека, а впился уже в ляжку дракона. Полагаю, это было последнее воспоминание болотника.

— Слушай, может, ты тогда и костер разожжешь? — вернулась я к проблеме обогрева.

Дракон натурально возмутился:

— Я тебе что, кремень с кресалом, что ли?

— А тебе сложно? — парировала я с выражением незамутненной невинности: ни капли сарказма в голосе, лишь искреннее удивление напрочь опероксиденной блондинки. — Если стесняешься, я даже отвернуться могу…

Видя искреннее изумление на лице Брока, пояснила свою мысль:

— Ну вдруг ты стесняешься раздеться там, чтобы перевоплотиться….

Когда из, в общем — то, человеческой глотки раздался натуральный драконий рык, я поняла: довела. Достала до самых драконьих печенок. А после того, как Брок, не меняя ипостаси (лишь чуть дрогнули черты лица, словно марево, и на скулах обозначились костяные пластины), и вовсе плюнул в мой шалашик из веток огнем…

Я искренне взмолилась, чтобы этот самый занявшийся курган из хвороста не стал моим погребальным. Ибо клятвы-клятвами, но против застилающей глаза злости не факт, что устоят. К тому же кто этих местных духов знает, может, у них амнистия по смягчающим обстоятельствам: состояние аффекта там и прочее…

Пламя весело затрещало, Брок, повернувшись уже наполовину одраконившимся лицом ко мне вкрадчиво, выразительно поинтересовался: