Книга Интервью для Мери Сью. Раздразнить дракона, страница 70 – Надежда Мамаева

Брок ударил кулаком о дверь и чуть хриплым, простуженным голосом крикнул:

— Открывай жена! Муж пришел.

В этот же миг на дом опустилась тьма. Спонсором кромешной черноты стало недосушенное белье, которое детвора враз набросила на окна. Причем юных аниматоров поучаствовать в развлечении убеждать особо не пришлось: какой озорник упустит шанс победокурить и не только не получить за это хворостиной, а совсем даже наоборот?

Я же зависла на метле в самом стратегически важном месте: над печной трубой. На мне лежала ответственная миссия: организация звуковых спецэффектов. Потусторонние звуки и завывания не сказать чтобы мне сильно удавались, но тут я вспомнила отрывок из «Илиады», который старательно зубрила на первом курсе. Затянула его на одной ноте. Судя по звукам в трубе, простые завывания и свист были бы куда менее устрашающими. А тут эхо исказило слова до неузнаваемости, превратив мой скулеж в нечто среднее между заклинанием экзорцизма и воем демона, выселяемого из уютной телесной квартиры.

То, что первый акт премьеры удался, и зритель впечатлился, мы поняли по звуку чего-то уроненного и разбившегося. А потом стали слышны возня и суета. И лишь затем испуганное:

— К — какой муж?

— Покойный. От такого разврата и усопший из могилы вылезет. При жив… — Брок закашлялся, сбившись с роли, но тут же исправился: — При мертвом муже такое распутство вытворять!

— Я вдова, — уже тверже заявила развратница. — Ты оставил меня такой молодой, и года со свадьбы не прошло!

Брок, входя в роль, выпалил:

— Хотя бы в этом мне повезло, я недолго мучился.

— Ах ты…! — не сразу нашлась Бажена. — Да я тебя не боюсь. У меня любовник — ведьмак, — гордо донеслось из-за двери.

И тут же поступило опровержение.

— А я опасаюсь, — Йон поспешил подтвердить старую истину: случайный любовник, как и губная помада, способен быстро смываться. — Мужик, который неупокойник, слышишь, я не ведьмак, я помощник ведьмы.

Я взвыла. Брок ударил так, что дверь едва не слетела с петель.

Но, судя по всему, рассерженная хозяйка оказалась страшнее восставшего упокойника. Подтягивая порты, оборотень вылетел из избы. Дракон тут же захлопнул дверь, едва шкура оказался на улице.

Не сказать, что битвы между «обманутым супругом» и «полюбовником» совсем уж не состоялось. Правда, она оказалась исключительно словесной, но оттого не менее горячей. Йон узнал о себе много нового.

Под конец шкура все же не выдержал, и, сдавая позиции, брякнул:

— Да, я вот такой. Ну люблю я. По-всякому люблю и всяких. А ты со своей Марной скоро забудешь, что у баб под юбкой.

За что и схлопотал. Брок ударил без замаха, но так, что Йон согнулся. Но самое поразительное, что шкура и не подумал ответить. Словно осознал: словами он ударил побратима больнее, чем тот — кулаком. Блохастый отступил.

— Прости, — выдохнул оборотень.

— Уйди. Уйди, чтобы я тебя не видел.

И Йон ушел. Шаг. Второй. Третий. А потом развернулся и, в прыжке перемахнув через плетень, припустил по улице. Но отчего-то у меня создалось стойкое ощущение — шкура уходил, чтобы вернуться. Когда остынет сам, и успокоится побратим.

Дракон же, больше не говоря ни слова, побрел прочь.

Я, сделав круг почета на метле, в растерянности смотрела на удаляющуюся спину. А потом, спустившись к земле, слезла с метелки и, хромая, вошла в избу.