Книга Интервью для Мери Сью. Раздразнить дракона, страница 97 – Надежда Мамаева

Брок ссадил меня на лавку, и я смогла осмотреться. Кто попроще — прихлебывал пиво и закусывал пену сушеным окуньком, кто побогаче — за отдельным столиком дегустировал бараньи ребрышки с гречневой кашей и вино.

Подавальщица с весьма интригующими формами стиральной доски подскочила к нам буквально через минуту. Она стреляла глазками то в Йона, то в Брока, то с прищуром глядела на меня. А я озиралась украдкой: нет ли в зале новых посетителей.

В вопросе «что заказать?» мы сошлись на каше со шкварками и сбитне. Йон щедрой рукой высыпал на столешницу погнутые медяки — сдачу пошлинника, придержав у себя несколько серебрушек.

Увидев монеты, которые наверняка были ровесницами прадедушки подавальщицы, местная официантка погрустнела. Впрочем, поубавившийся энтузиазм девицы ничуть не сказался на скорости, с которой она принесла еду.

Комнаты располагались на втором этаже. Скрипучая лестница, неструганые дубовые перила, основным достоинствам которых была надежность, запахи пота, браги и мокрых половиц — все это была таверна, которая на одну ночь станет нашим домом. Впервые я поймала себя на мысли, что спать в лесу мне нравилось гораздо больше.

Я всегда не любила резкие запахи. Порою кривилась от слащавых духов или синтетической лимонной отдушки, что производители порошков выдавали за «истинную свежесть цитрусов». Даже ароматы дорогого парфюма и изысканных сигар заставляли меня морщиться. Но я терпела. Когда за душой ни гроша, тебе приходится часто улыбаться и мириться с обстоятельствами.

Но вот сейчас я могла позволить себе то выражение лица, которое хотела носить, и скривилась. Брок недоуменно посмотрел на меня, и пришлось пояснить:

— Запах…

— Да, здесь тот ещё душок, но ночью будет гроза. Распахни окно, как она закончится, и станет легче.

— Откуда ты знаешь? — обернулась уже у двери комнаты, которую мы сняли на ночь. Одну на троих. И дело было даже не в жадности. Просто мест больше не оказалось. Нам и так досталась последняя каморка: накануне ярмарки-то. Завтра вообще даже на улице под забором за места в тени будут гнутую медьку брать.

Когда я все же перешагнула порог, то лишь хмыкнула. Даже я понимала, что два серебра за этот клоповник — многовато. Хотя хозяева на свой манер позаботились о комфорте гостей. Ножки обеих кроватей стояли в тазиках с водой, чтобы блохи с пола не запрыгнули на ложе. Пол был подметен. От одной из постелей даже потом почти не разило.

— Чур эта моя, — я бесцеремонно кинула метелку на ту кровать, запах немытого тела от которой хотя бы не щипал глаза.

Йон, моментом сориентировавшийся в ситуации, заявил, что ему уже хватило одного обвинения в мужеложстве, поэтому повторно он на те же грабли не наступит и проведет эту ночь со мной. Я же в свою очередь ответила интернациональной фигурой из трех пальцев — кукишем, добавив:

— Кровать узкая. На ней можем поместиться только мы с метелкой. А пола много. Тем более ты, Йон, можешь и в волка обернуться. А коврик я тебе найду…

Отчего-то перевертыш обиделся. Но мне было не до душевных терзаний шкуры. Меня, не выспавшуюся прошлой ночью, клонило в сон. Сил хватило, чтобы только умыться в тазу, который стоял на табурете рядом с одной из кроватей.

Упала на постель не раздеваясь. Только кроссовки, которые уже радовали мир дырами и доживали последние дни, стянула с ног. Но, несмотря на предтрупное состояние обувки, я за нее все же опасалась. Кто их знает, этих голодных блох. Вдруг они распробуют полиуретановую подошву и нейлоновые шнурки? Но потом решила, что ломать голову над неприкосновенностью результата труда китайских скорняков я уже не в силах, и оставила кроссовки на полу.