Книга Адепты обмену и возврату не подлежат, страница 105 – Надежда Мамаева

Я тронула пернатого, пытаясь разбудить. Но алый лишь сладко зевнул, потянулся и укрылся крылом. Белка посмотрела на пернатого так, как это может только многоопытная мать, имеющая за пушистым хвостом многолетний опыт побудки детей в школу, и, прыгнув мне на запястье, сварливо произнесла:

— Молодежь… Вот так надо.

А затем Эйта, наклонившись к фениксенку, с подкурлыкиванием сообщила тому, что все вкусности сейчас наглые людишки стрескают без него. Птиц открыл глазенки сразу, причем сна в них не было. Лишь желание бороться за сдобную добычу. А вот когда он, оглядевшись, понял, что оной нет, то чуть не задрых по новой.

Но тут уже я не дала, встряхнув алого.

— И как это недоразумение допрашивать? – с сомнением протянул Кьяр.

— Загляни ему в глаза и мысленно прикажи вспомнить, что случилось в тот день, – объяснила я очевидные вещи.

Светлый скептически на меня глянул, но потом взял в руки фениксенка, и сеанс гляделок начался. А мы с Эйтой, словно два зеркальных отражения, сели напротив друг друга. Я – скрестив ноги. Она – лапы. И обе – положив подбородок на кулак так, что локоть опорной руки утыкался в согнутое колено.

И я, и рыжая при этом смотрели на Снежка с пичугой в руках.

— Как-то со стороны вообще не впечатляет, – спустя пару ударов сердца прокомментировала Эйта. – Вот стихийники жахнут магией, колданут – и красиво… Или опять же некроманты – у них скелеты строем ходят. А тут и посмотреть не на что…

Вообще-то пушистая была права. Я впервые со стороны наблюдала за работой менталиста, и ничего не происходило. Разве что, когда я призвала крохи оставшегося дара, магическим зрением увидела тоненькую ниточку, что соединяла Снежка и фениксенка.

Но тут вдруг птиц затрепыхался, запищал, и связь разорвалась. А Кьяр шумно выдохнул. Потом повернул голову в нашу с Эйтой сторону, сфокусировал взгляд и, оценив картину «Две рыжие проблемы», невольно хмыкнул.

— Ну?! – Эйта вся подалась от нетерпения вперед.

— Кто сорвал мету? – Я не уступала пушистой в любопытстве.

Кьяр посмотрел на меня, на Эйту, потом опять на меня и выдал:

— Или я сошел с ума, или…

— Никаких «или». Конечно, сошел! – фыркнула Эйта. – Но, поверь мне, видения психов порой отличаются удивительной трезвостью.

Снежок потер переносицу и произнес:

— Братец сделал это сам…

Хорошо, что я сидела. Вот правда. Я ожидала, что это будет тайный убийца, кто-то из светлых недругов, да, может, темные шпионы, решившие выкрасть единственного сына тени императора… Но сам?

— Зачем? – Эйта, похоже, тоже была в недоумении.

— Он, – Кьяр кивнул на фениксенка, – помнит, как хозяин получил какое-то письмо. О чем было послание, мелкий не понял. Но после него Олав сильно разволновался… Сжег принесенный вестником свиток и начал лихорадочно собираться. А потом содрал с себя мету…

— Постой, а как он смог? Это же ваше, темных, заклинание. – Белка дернула хвостом в мою сторону.

— Кажется, я знаю как. – Я сглотнула, потому что во рту стало вдруг сухо. – Сьер недавно потерял книжицу, которую взял на память из дома… В ней в том числе была описана и «умыкалка»…

Белка радостно хлопнула в лапы:

— Ну все, значит, исчезновение вашего светлого раскрыто! Давай. Выполняй клятву, рыжая! Рассказывай, как свести с ума!

— Мы с тобой условились на «найти», а не на «узнать, в какую сторону идти», – напомнила я. – А нет тела – нет и методики.