Книга Адепты обмену и возврату не подлежат, страница 46 – Надежда Мамаева

— Я раздумывала, а не поделиться ли с тобой душевным теплом, – соврала не моргнув глазом. – Сделать так, чтобы мой спаситель согрелся в нем.

— В смысле ты была бы не прочь испепелить меня? – догадался светлый.

Я, как истинная дочь Мрака, попыталась проявить дипломатию. То есть ответить так, чтобы не пришлось потом кастовать щит и атакующий аркан.

— Нет. Просто хотела, чтобы тебе было тепло до самой, – пауза на сотую долю мига, во время которой я мысленного добавила «скорой», – твоей смерти.

— Значит, все же костер, а не пульсар, – подытожил Снежок. Словно уже не только успел прикинуть все возможные варианты, но и просчитать вероятность каждого из них. И добавил: – Знаешь, если что, на будущее… Не надо меня благодарить за спасение, помощь или что-то подобное. Потому что, боюсь, «спасибо» в исполнении темных можно и не пережить.

— А-а-ах… – послышался сладостный зевок с соседней кровати.

Я обернулась и увидела, как с наслаждением потягивается белочка. Пушистая перевернулась на другой бок, глянула на нас со Снежком осоловелым взглядом. Широко открыв рот – так, что показались не только резцы, но и нёбо с миндалинами, – еще раз зевнула и, укрывшись хвостом, сонно причмокнула:

— А, опять вы! Сдохните уж, что ли, раз с ума не сходите? – мечтательно вопросила она и вновь задрыхла.

Все это время я пристально пялилась на койку, облюбованную рыжей. Полагаю, для светлого это выглядело странным. Он-то эту кровать воспринимал абсолютно пустой…

— Что опять с тобой, темная? – уточнил мой с-с-спаситель.

— Белочка просыпалась. Но сейчас снова похрапывает.

Моим словам вторила целая рулада в исполнении пушистой. Такая выразительная, вызывающая зависть… Мне бы такой уровень невозмутимости, как у этой рыжей.

Снежок посмотрел на меня таким взглядом, словно еще вчера убедился: у меня с крышей все в порядке. Она никуда не уехала. Просто поехал сразу весь мой дом. Вместе с фундаментом.

— Что? – не выдержала. – Я же тебе еще вечером все объяснила. И даже поклялась.

— Я помню, – тоном «но все равно не верю» отозвался светлый и добавил: – Все же тяжело привыкнуть, что рядом с тобой та, что отнимала разум у великих чародеев во все времена. И вот это великое зло…

— …пока что без задних лап дрыхнет на соседней кровати, – закончила за светлого я и просветила об особенностях характера пушистой: – Подожди, эта рыжая, как проснется, еще и есть затребует. А после обязательно будет что-нибудь ломать: комедию, психику, на крайний случай – руку.

— Ты сейчас точно об Эйте говоришь? Не о себе?

Я посмотрела на перевязанную мужскую грудь. Вчера целитель сращивал ребра у Снежка, так что, выходит… этот светлый отчасти прав. Демоны. Как же бесит признавать подобное…

Хуже только признавать это вслух. Но до такого я еще не опустилась. И не опущусь! Но мысли так и вертелись вокруг того, как эпичненько я вчера чуть не убилась всей академии на радость. И за свое спасение стоит благодарить не только мою ловкость, но и светлого.

Дабы прогнать такие несвойственные дочери Мрака мысли, припомнила подслушанный накануне разговор ректора и его одноглазой ведьмы – Норин Ллойд. И плевать, что последняя – маг-боевик. Ведьма ведьму видит издалека. Пусть и любая из них, попробуй ее так назвать, жутко обидится.