Книга Адепты обмену и возврату не подлежат, страница 70 – Надежда Мамаева

Тут я краем глаза увидела на подоконнике высокого стрельчатого окна Эйту. Она сидела, обняв здоровой передней лапкой пушистый хвост, и пускала слезу умиления. На ее мордочке прямо-таки было написано крупными литерами радостное: наконец-то эта зараза сдохнет!

Вот ведь… пушистая! Промелькнула мысль: а не ее ли это лап дело – похищение меты? Уж больно все один к одному… В следующее мгновение чья-то спина отгородила меня от пушистой. Но ненадолго. Похоже, Эйта хотела лицезреть мою казнь во всех подробностях. Иначе она не стала бы совершать весьма рискованный для ее больной лапы прыжок с подоконника на крепление факела. Последнее торчало из стены над головами адептов. Едва не сорвавшись, Эйта уцепилась за него правой лапой, на которой не было лубка, в последний момент и активно засучила ногами в воздухе, пытаясь подтянуться.

Не сказать чтобы сразу, но ей это удалось. И со словами:

— Ну вот и конец тебе, паразитка рыжая, – она села на дужку кованого крепления, довольно на меня воззрившись.

Хотелось ответить, что от такой же слышу. Но отвлекаться от самоспасения на эту пушистость не стоило.

Я бросила быстрый взгляд в одну сторону, потом в другую, прикидывая варианты. Использовать боевую магию? Мало того что это прямое нарушение запрета ректора, так тут еще и полно опытных боевиков. Я аркан сплести не успею, как меня сожгут шквальным огнем пульсаров, оставив пятно сажи на полу, а Тумину скажут, что я сама виновата. А они просто защищались. А то, что толпой против одной, – так то мелочь, не стоящая внимания.

Я вся внутренне подобралась. Хотя внешне старалась сохранить выражение невозмутимости. А потом повернулась к остроносому парню.

— То есть вы решили… – первые слова пришлось произнести громко, чтобы их услышали не только стоявшие рядом, но и задние ряды. И это возымело действие. Толпа, жаждавшая узнать, что темная сотворила с их товарищем, притихла. И дальше я говорила уже нормальным голосом: – …раз у адепта пропала мета – это повод убивать темную? Даже если эта самая темная точно не могла забрать дар? – я специально ответила в первую очередь тому, кто задал наименее оскорбительный вопрос в мой адрес. И специально закончила речь не утвердительным предложением, вынуждая остроносого вступить в диалог, уточнить детали.

Тем самым подсознательно дала остальным понять, что если они хотят знать, что случилось с Олавом, и ждут ответов, то лучше говорить со мной повежливее. Девицу с русой косой, повеличавшую меня «гадиной», я подчеркнуто проигнорировала. Громилу тоже. Хотя последнего не замечать было тяжело. С учетом того, что он едва ли не нависал над моей макушкой. Но я очень старалась.

Призвав свой дар, параллельно со словами попыталась подхватить эмоции. Для начала у худющего паренька, с которым разговаривала.

Я ощутила его раздражение, а перейдя на ментальный уровень, увидела, как пепельно-алая дымка, которая едва различимо пахла железной окалиной и плавленой серой, пульсировала вокруг тела светлого, разливаясь вокруг него клубами.

Осторожно коснулась его эмоций, убирая густой туман, сворачивая его, как кудель в нить, а ту, в свою очередь, сматывая в клубок. И, частично сняв завесу из негатива, ухватилась за эмоцию, которая была до этого скрыта пологом гнева, – любопытство. Подцепила его и начала вытягивать на поверхность. Пусть остроносому станет просто интересно, что случилось.