Книга Адепты обмену и возврату не подлежат, страница 84 – Надежда Мамаева

— Ты ведь к своим темным собралась?

— Знаешь, с такой прямолинейностью тебя, наверное, часто заносит? Особенно на поворотах, – не смогла удержаться от ехидного замечания.

— Это уже не мои проблемы, а тех, кто оказался рядом с моей метлой, – в тон мне ответила Самира, и не думая обижаться. Видимо, она смирилась, что темная – это синоним язвительности, и просто перестала воспринимать мои шпильки. – Так я права, ты к ним?

— Да, – не видя смысла отрицать, ответила я.

— Тогда я с тобой.

— Не стоит. – Мне не нужны были лишние свидетели разговора с Вэрдом и Сьером.

— Затем, чтобы мне Бьеркин за недосмотр не намылил шею, а тебе ее же не свернули жаждущие мести адепты. Горячих голов в академии много, вот только та, которая может мне помочь защититься от Эйты, – одна. И она, к прискорбию, на твоих плечах, – тоном «и я бы ее с удовольствием открутила, если бы не обстоятельства» произнесла Самира.

— А ты умеешь убить словом, – заметила я.

— Кстати, очень полезное умение… Учись ему, пока я жива, темная. А то пульсаров-то на всех не напасешься.

Я на это лишь усмехнулась: кажется, кто-то решил составить мне конкуренцию за звание первой язвы в академии…

Зато за беседой мы не заметили, как дошли до невысокого одноэтажного здания, в котором и находился карцер. Окошки были такие узкие, что напоминали бойницы. Отсчитав нужное, мы, под прикрытием кустов, пробрались к нему, и я попробовала подпрыгнуть, чтобы ухватиться за решетку.

Увы, было слишком высоко. Но темные – народ упрямый. Для нас нет недостижимых целей – есть длинный перечень отговорок, большой процент нежелания или недостаточный стимул. Правда, учеба в тайрийской академии успешно избавляла от первого, второго и наддавала как следует третьего. Поэтому я была столь решительно настроена, что, если бы мне не удалось допрыгнуть до окна, я бы устроила подкоп.

Но от обдумывания запасного землеразрывательного плана, когда я готовилась штурмовать высь стены в третий раз, меня отвлек голос Самиры:

— Ладно. Давай помогу. Так и быть, лезь на плечи…

Меня дважды просить не пришлось.

— Да не на шею же! – спустя пару ударов сердца придушенно прошипела светлая. Причем ее голос был такой тональности, что даже я затруднилась бы сейчас определить, кому он принадлежит, парню или девушке.

— А ты не елозь подо мной, – так же возразила я.

— Кому говорю – поменяй позу! – просипела светлая. – Мне неудобно!

— А мне, думаешь, удобно? Я сейчас все коленки себе обдеру!

— Совсем эти адепты страх потеряли! – раздался возмущенно-брюзжащий старческий голос с другой стороны кустов, там, где была парковая дорожка. – Средь бела дня! И заниматься развратом в кустах… Я все ректору доложу, охальники!

— Влипли, – прохрипела Самира. – Это гоблинша-комендантша. Сейчас она как попрет напролом через кусты…

Но я, в отличие от светлой, чувствовала эмоции, которые испытывала ворчавшая с другой стороны кустов блюстительница морали. Так вот. Абсолютной решимости там и в завиданках не было. Скорее, гоблинша храбрилась, налегая на свой авторитет. И ждала, когда мы сами выйдем.

Я пустила в ее сторону волну нерешительности, переходящую в панику. А потом вслух громко, четко и выразительно озвучила комендантше свое предложение. От всей моей черной души, между прочим! Я пригласила ее присоединиться к разврату.