Книга Ты просто огонь!, страница 92 – Надежда Мамаева

Демоница сверкнула на меня злым взглядом, но, удивительное дело, возражать не стала (почти) и, пылая гневом, вышла из кабинета.

Но дверью хлопнула так, что, казалось, не только вылетит косяк, но и вся стена рухнет вместе с ним.

Карина

Я курсировала под дверью кабинета главного. Туда. Сюда. Десять шагов туда. Потом столько же обратно. Туда. Обратно.

Ожидание выматывало, но я терпела. Если бы вошел кто-то другой, не Вик, и попросил бы выйти – да икса два я бы покинула кабинет. Но Ворон был тем, кому мне хотелось подчиняться и вот результат. Я накручиваю кило… хорошо, просто метры, и себя заодно.

О чем там так долго можно говорить? И почему так тихо? Я даже прижала ухо к двери. Не слышно ни черта!

И тут створка наконец распахнулась, явив злого, как сама преисподняя, Ворона.

— Ну что? – спросила и затаила дыхание.

— Гадство, – выдохнул Вик и пояснил: – Канал оставляют, но с условием цензуры и обязательного графика выкладки два раз в неделю и приказом увеличить аудиторию минимум вдвое.

М-да… Когда я хотела отстоять канал моего огнеборца, не думала, что все обернется так, что его превратят почти в СМИ. Но ничего, я помогу Ворону пережить эту трагедию. Всю ночь буду помогать сегодня. И завтра, и…

— Поехали домой, – выдохнула я и только тут поняла, что нужно уточнить. – К тебе… Вернее, теперь, похоже, уже к нам…

— Это значит «да»? – спросил Ворон, в миг преображаясь из пятого всадника апокалипсиса в радостного мужчину. Моего мужчину.

— Это значит абсолютное и безоговорочное «да», – заверила я. – Так что сейчас я за сумочкой в кабинет забегу.

Я вернулась буквально через минуту. И мы начали спускаться по лестнице. Правда, так спешили, что догнали неприятности. Если точнее – сплетни. Обо мне и начальстве.

Двое моих коллег вразвалочку спускались по ступенькам и перемывали мне кости.

— Да все уже в курсе, что новенькая эта, Карина, любовница Макарова.

— Пришла – и сразу на хорошую должность ее главный посадил. И даже кабинеты у них рядом для шпили-вили…

— Добрый вечер! – поздоровалась я нарочито громко, надеясь, что Вик ничего не услышал. Хотя… Как не услышать, мы же рядом были…

Сплетницы умолкли, словно рыбу фугу проглотили, а я поспешила обогнать их.

И, едва мы с Виком оказались на улице, я выпалила:

— Макаров не мой любовник!

— Я знаю, – улыбнулся он мне в ответ и добавил без обиняков: – Карин, единственное, скажи сразу: сколько у тебя еще мужиков, в смысле скелетов, зарыто?

— Ты с какой целью интересуешься? Откапывать? – поинтересовалась я, приподняв бровь.

— Нет, чтоб морально приготовиться, скольких еще придется урыть поглубже, – невозмутимо ответил Ворон.

А я засмеялась, запрокинула голову и посмотрела в розовое, вечереющее небо, безмолвно спрашивая: за что оно подарило мне такого понимающего мужчину. Того, с кем я могу позволить себе быть слабой и безоглядно счастливой, любимой и любящей.

Статья о найденном шедевре Брюллова вышла спустя два месяца и получила резонанс. Юрик сиял. Ну еще бы! Удалось не только найти картину, но и привлечь всех виновных к ответственности. За поджог музея в том числе.

Реставратор и вправду обнаружила картину Брюллова во время работы над «Весточкой» и доложила об этом хранительнице музея. А та не стала сообщать о находке, решив подзаработать. Так сказать, обеспечить себе достойную пенсию. А по итогу получилось – приличный срок.