Книга Фотографов с рук не кормить, страница 49 – Надежда Мамаева

Он все так же пристально смотрел на столик Романова, словно гипнотизировал его.

— Уверен. Слишком он отличается от местных. К тому же периодически поглядывает на часы. Заказал не чего-нибудь покрепче, а сок — значит, хочет оставить голову ясной.

— Может, это коктейль? — в пику уточнила я, вновь обернувшись к Романову, который, откинувшись в кресле, как раз потягивал яркий напиток из высокого стакана.

— Я уточнил у официантки. Она с радостью поделилась со мной сакральной тайной об апельсиновом соке.

Чувствуя себя слегка флюгером, потому как вновь повернулась к Нику, я спросила исключительно ради того, чтобы спросить. И никаких мучительных сомнений по поводу флирта одного рыжего с почти голой девицей! Абсолютно никаких.

— А ты с ней чем?

— Хотелось бы улыбкой, но пришлось деньгами… — Ник сам себя оборвал. Его глаза прищурились, скулы резко обозначились, и сам он весь словно подобрался для прыжка.

Уточнение, откуда он взял деньги, так и не сорвалось с моего языка.

— Сможешь подойти и незаметно оставить его рядом с ним? — С этими словами Ник протянул мне телефон, на котором уже набирал… мой номер, и продолжил то ли просить, то ли командовать. По тону — так точно второе: — Сними трубку и поставь на запись.

Пришлось доставать свой вибрирующий мобильник. И лишь после того, как мы обменялись телефонами, я посмотрела в сторону Романова.

Тот уже был за столиком не один. Напротив глоковца, затылком ко мне, расположился еще один мужчина. Хотя, судя по кожаной куртке и джинсам, он гораздо больше вписывался в местную тусовку. Уж точно, в отличие от Романова, не выделялся своим пиджаком.

Они о чем-то беседовали. И судя по тому, как ходили желваки на лице «объекта слежки», разговор был не о фиалках.

— Ну, я пошла. — И целеустремленно направилась к столику месье Романова.

Ник остался в тени, но я буквально спиной чувствовала, как он пристально за мной наблюдает. Аж между лопаток зачесалось. Нет чтобы пялиться на своего коллегу и его дружка в кожанке, а не отвлекать девушку от ответственного задания. У меня, между прочим, и коленки трясутся, и во рту пересохло, и вообще я ни разу не Мата Хари!

Зато мне даже притворяться не пришлось. Я так волновалась, что рядом со столиком Романова запнулась совершенно натурально, а не наигранно. И вперед полетела, боднув в нос глоковца, тоже со всего маху. Мои челюсти клацнули, а в бит очередного трека вклинилась… скажем так, цитата Моргенштерна без цензурной обработки. Исполнял и солировал — Романов.

Если перевести на почти литературный русский, коллега Ника известил мир, что ему больно, и он весьма огорчен и удручен тем, что столь очаровательная леди в моем лице пришла в рассогласование с первым законом Ньютона. Правда, в варианте глоковца эта мысль была выражена всего тремя словами.

Зато, пока я поднималась с «объекта», попутно отдавив ему все что можно и даже слегка дефабержировав, смогла аккуратно засунуть меж кожаных подушек к ресла телефон. Искренне понадеялась, что слышно будет, а «жучок», который размером совсем не с насекомое, а с хомячка-диверсанта, они не найдут.

— Смотри, куда идешь, — обретя наконец дар цензурной речи, прошипел Романов.

— Но-но. — Я выставила указательный палец перед собой. Свела взгляд на кончике носа, старательно изображая окосевшую девицу, и слегка заплетающимся языком произнесла: — Я попросила бы вас ко мне не приставать. И не лапать. Хотя… — Повернулась к собеседнику Романова и царским жестом разрешила обладателю кожанки: — Тебе клеить меня разрешаю. Но ты будешь сабом, а я твоей госпожой.