Книга Фотографов с рук не кормить, страница 53 – Надежда Мамаева

Додумать мысль я так и не смогла. В мозгу комаром начало зудеть это самое «коллеги». И никак не удавалось отмахнуться, пока не вспомнила: снимки в кабинете Лорки!

— Ни-и-ик, — протянула я, отвлекая рыжего от священнодейства с начинкой. — А у тебя есть ещё фото этого Филиппа Лорки? Ну кроме того, из досье?

— У меня — нет, но в инстаграме — предостаточно, — отозвался рыжий, повернувшись ко мне. С мукой на кончике носа, в розовом фартучке с оборками, байкерской бандане, в рокерской футболке без рукавов и клетчатых «килтообразных» шортах, он выглядел впечатляюще. — А зачем?

— Хочу кое-что глянуть… — До меня наконец дошло, что же меня смущало в тех кадрах, которые красовались в рамочках в кабинете Лорки. Но хотелось убедиться.

Через каких-то десять минут у меня уже была скачана дюжина фотографий Лорки. Официальные, и бытовые, явно сделанные профессионалом, и любительские. И еще — парочка тех самых. Из кабинета. Их Филипп тоже выложил в инстаграм. Последние интересовали меня больше всего, но десяток я взяла на всякий случай, чтобы убедиться в своей догадке.

А потом ушла с головой. И нет. На этот раз не в фотошоп. Тут от него помощи было мало. Он выявит разве что цветокоррекцию, когда, вытягивая цвета, можно заметить интересные детали. Например, сделать темные области ярче, а яркие, наоборот, затемнить. Порой это помогает заметить склейки, артефакты, которые не столь опытный фотошопер просто закрасил темным, решив, что нестыковку не заметят.

Но увы. Мне, похоже, попался профессионал. Это подтвердила и проверка на усиление насыщенности цвета. Она обычно выявляет неестественные переливы, которые в однотонных объектах неотличимы для глаза.

Но меня уже разобрал охотничий азарт.

Настоящие снимки полны шума. Последний зависит от многого: от освещения, матрицы фотокамеры, способов сжатия фото… да от многого. И пусть шумы не столь уникальны — не отпечатки пальцев или песнь кита, но их вариантов достаточно много. Так что если в случае фотографии Лорки объекты сняты на разные камеры, то и уровень зашумленности у них наверняка различается.

Ну или мне попался не просто профи коллажа, а маньяк, готовый накинуть на каждый из чужеродных элементов столько шума, чтобы забить оригинальный. Например, пережать те же джипеговские чужеродные элементы, уменьшив качество итогового изображения.

Спустя несколько минут я созерцала черно-белое изображение из квадратов, смутно напоминавшее два силуэта. Но там, где Лорка положил руку на плечо второго «позировавшего», я смогла-таки углядеть тонкую фиолетовую нить. А это значит — шумы именно тут расползлись.

— Ну извращенец… — протянула я восхищенно.

Я уже не сомневалась: фото монтировал не Лорка. Это был заказ у профессионала. Причем высочайшего уровня. Так, что распознать монтаж будет задачка не из легких. И я подключила тяжелую артиллерию — Эльку. Точнее, ELA, или анализатор уровня ошибок.

Вот только меня, закусившую удила, отвлек крик снизу:

— Аня, пицца готова!

— Не сейчас, подожди, я Лорку расчленяю! — не отрываясь от экрана, отозвалась я.

Вот зря. Уже спустя несколько секунд мне стали активно так мешать. Хорошо, что только вопросами. Ник вырос у меня за плечом ангелом возмездия. А может, и демоном. Я в теологии не сильна. Знаю только, что дышал он очень выразительно и слегка разъярённо. Как же — скрылась наверху и ему ничего не сказала! Важную информацию утаила.