Книга Адептка, какого тлена?, страница 22 – Надежда Мамаева

— Случилось все! Кое-что даже два раза, – шикнула я.

— Ну если все уже было, значит, это все уже закончилось, – философски изрек братец.

— Если ты мне сейчас не поможешь, то закончусь еще и я! – шикнула на старшенького.

— Это как? – не понял братец.

— Сначала – как адептка, а потом – как твоя сестра, – тихо-тихо, чтобы услышал только старшенький, пояснила я. – Потому что меня сейчас разоблачат!

То ли мои слова возымели действие, то ли хомячелло наконец проснулся, но я почувствовала в сумке шевеление, а затем из нее выбрался Мик и, деловито виляя своей упитанной мохнатостью с коротким розовым хвостом, посеменил прятаться среди инструментов, разложенных на верстаке.

Добравшись до своего укрытия, Мик деловито уточнил:

— Что надо-то?

— Создать грунбуксу со страхующим магическим контуром, – выдохнула я.

— И в чем проблема? – не понял старшенький, для которого название детали механизма было привычным словом, а не как для меня – ругательством.

— Во всем. Я даже не знаю, с чего начать.

— Так… – широко зевнув так, что не только клыки, но и глотку видно было, изрек братец. – Бери болванку и зенкер…

— Чего? – перебила я.

— Вот ту штуковину, – ткнул лапой вправо брат, уже понимая, что легко не будет.

Так и случилось. Но спустя три оборота клепсидры я создала первый в своей жизни гидравлический цилиндр.

— Магический контур объяснить как делать? – мученически спросил старшенький.

— Дальше я сама, – заверила я.

— А что тогда до этого не сама? – сварливо спросил братец, вновь зевая.

— Откуда я могла вообще знать, что такое эта грунбукса? – возразила я.

— Из третьего курса. Теория магомеханики… – проворчал братец, потирая усы.

В этот-то момент я и поняла, что хоть до третьего круга нас всех учили одному, но каждый явно выносил с занятий что-то свое…

Наверное, примерно такие же мысли были и в голове преподавателя, когда он увидел мою работу. Корявенькую деталь с идеальной силовой матрицей чар по периметру.

— Какая-то у вас, адептка Маккензи, странная деталь получилась, – заметил магистр, задумчиво рассматривая мое творение через защитные очки – такие выдали всей группе для работы с металлом.

— Но она же рабочая, – возразила я, искренне надеясь, что так оно и есть.

Да и вообще у кого из нас нет странностей? Даже у преподавателя они наверняка найдутся! Впрочем, вслух я этого не сказала, а профессор, покрутив в руках цилиндр, вывел в зачетной ведомости «Терпимо» и отложил мою деталь в коробку, признав-таки пригодной.

Я же от души порадовалась среднему баллу. Хотя бы не «отвратительно», которое пришлось бы пересдавать!

Стоявший за мной адепт, видимо, так не считал. Я услышала за спиной:

— Кто вообще пускает девок на наш факультет? – возмутился он. – Понятно же, что ничего стоящего не соберут…

— А если у них и получится, то будут перед этим долго мучиться, – хохотнул второй.

— Они в другом хороши, – возразил ему третий и похабно добавил: – Вот эта рыженькая ничего так… Я бы закрутил с ней пару болтов…

Судя по тому, как сурово посмотрел преподаватель за мое плечо, слова долетели и до него.

Когда я отошла от верстака профессора, уступая место следующим студентам, то обернулась. Посмотрела на стоявшую позади меня троицу одногруппников и встретилась с ними взглядами.

Один был высоким, худым, с короткой стрижкой альбиносом. Если мне не изменяла память, подобного рода мутации встречались у детей, чьи родители имели несовместимую магию. Правда, на лекциях по чарам и гибридизации преподаватель утверждал, что вероятность такого исхода один к десяти тысячам… Но тип, стоявший передо мной, оказался, похоже, «везунчиком». И сейчас красные глаза этого «молочного мальчика» смотрели на меня с неприязнью.