Книга Графиня Фортескью - жена фермера, страница 63 – Эва Гринерс

— Ты не можешь быть женой Себастьяна, Эйлин! - буквально вскричав, перебила меня Салли и взмахнула рукой.

Я схватилась за голову.

— Да с чего ты взяла, что я думаю об этом?! Да если даже и так - я чем тебе не угодила? Тем, что где-то там у меня есть малыш? Допустим. А ты не подумала о том, что Себастьян сам способен принимать решения? Что это попросту не твоё дело!

При этих моих словах, Салли вздёрнула подбородок, и вышла из комнаты, почти что хлопнув дверью. А я закрыла лицо дрожащими ладонями. Мне было очень стыдно за свою вспышку и мне тут же хотелось догнать её и извиниться.

Но в чём я была не права?..

Ощущение, будто комната внезапно стала слишком тесной, а воздух - слишком тяжелым, давило на грудь. Слова Салли все еще звенели в ушах, раня больнее, чем любой удар.

Я сидела, сжавшись в кресле, пытаясь собрать себя по кусочкам, но все валилось из рук, рассыпалось на мелкие осколки обиды и горького осознания несправедливости. Неужели она действительно думает, что я достойна лишь того, чтобы быть предметом купли-продажи? А вот чтобы выйти замуж за хорошего молодого человека - нет, потому что измазана каким-то прошлым?

Мне нужно было подняться, умыться, смыть с лица невидимую грязь обиды и недоразумения, которая, казалось, покрыла меня с ног до головы. Шатаясь, я встала и подошла к тазу с водой. Холодная вода на коже должна была привести меня в чувство, смыть этот неприятный осадок, очистить мысли. Я плескала воду на лицо, ощущая, как каждая капля остужает не только кожу, пылающие щеки, но, возможно, даже душу.

В этот момент раздался тихий стук в дверь, а затем она приоткрылась. Я вздрогнула, обернулась и увидела Себастьяна.

Его взгляд был обеспокоенным, проницательным, он рассматривал мое растерянное лицо, мокрые волосы.

— Эйлин, мне показалось или я слышал крики? Что здесь произошло? - спросил он, и в его голосе звучало только мягкое беспокойство.

Сердце забилось чаще, к обиде примешалось жгучее чувство стыда. Как объяснить ему этот абсурд? Эту перепалку, эти слова, которые Салли выпалила в мою сторону?

— Мы поссорились с Салли, - прошептала я, чувствуя, как краснеют щеки. - Мне так стыдно и неловко. Она была так...

Я запнулась, не в силах продолжить. Внутренний голос кричал, что сейчас самое время быть честной, рассказать все, но одновременно другой голос нашептывал: «Как ты можешь ему такое сказать? Как о таком вообще говорят?» Это было настолько унизительно - осознавать, что люди уже начали нас "сватать", перешептываться за спиной, приписывать мне мотивы, которых у меня и в помине не было. Стыд обволакивал меня, как плотный туман, мешая дышать.

Он шагнул ко мне, его взгляд не отрывался от моего лица. Себастьян мягко взял меня за руку, его прикосновение было теплым и успокаивающим. Он подвел меня к кушетке, на которой я до этого сидела, сжавшись от отчаяния, и аккуратно усадил рядом с собой.

— Эйлин, - произнес он, его голос был низким, спокойным, рассудительным, - если ты доверяешь мне, то можешь рассказать мне все, что у тебя на душе. Я выслушаю.

Я подняла глаза, всматриваясь в его лицо, пытаясь прочесть хоть что-то, найти хоть какой-то намек на осуждение, но видела только искреннюю заботу. Его лицо… Оно было не совсем загорелым, у самых волос проглядывала светлая кожа, а на лбу чуть заметно проступали веснушки, две или три светлые морщинки в уголках глаз добавляли ему какую-то особую глубину. Небольшая небритость на подбородке, казалось, делала его черты чуть более резкими, но в то же время невероятно привлекательными. Это было такое миловидное и брутальное одновременно лицо, в котором читались и сила, и доброта.