Книга Проводник с котом, страница 36 – Екатерина Бакулина

— У меня точно лучше сегодня. На мне быстро все заживает. Так что я могу и сразу с утра все вещи понести, а ты поедешь.

Только я вспомнила его белое лицо вчера вечером.

Нет, я почти не сомневаюсь, что он сможет. Силы у него хватает. Но стоит ли?

— Давай, я с утра попробую сама. А там посмотрим.

Стефан поднялся и протянул мне руку. Помог встать.

И вот я стою, глядя ему в лицо снизу вверх. У него желтые глаза, темные круги под глазами. Лохматая борода. И сам он такой взъерошенный… губы чуть потрескались, но в уголках замерла улыбка. Чуть напряженно замерла. Ожидание…

У него такой взгляд, что вдруг совсем очевидно – поцеловать хочет. Но не решится. Не знает, стоит ли сейчас.

И это так… до боли почти… Словно мы вернулись назад, словно стоим там, в той галерее у сада.

Я провожу по его груди… пальцы дрожат.

Он улыбается.

Словно все снова…

И не так.

Он совсем не так на меня смотрит. Спокойно, уверенно. Он изменился за эти годы, стал взрослым мужчиной. Я, наверно, изменилась тоже.

— Как ты мог простить меня после того, что я сделала? – говорю шепотом.

— Простить? – удивляется он. – Это не прощение…

— Нет? А что?

— Если честно, я вообще не очень понимаю, что значит «простить». Понять? Принять? Перестать обижаться? У тебя тогда не было выбора, поэтому винить тебя не в чем. Я сильнее злился на себя, что сбежал. Забыть - я не забуду, конечно. Но и не нужно забывать. Это все равно часть нашей жизни. Было и было. Но не думаю, что стоит стыдиться и кого-то обвинять.

Обвинять… Даже Руперта?

Да плевать ему на Руперта.

Стефан наклоняется и осторожно касается губами моего лба.

У меня вспыхивают щеки… горят…

— Я люблю тебя, Фанни, - тихо, но как-то очень серьезно говорит он. – Я хочу быть с тобой. Хочу просыпаться рядом. Важно – хочешь ли ты того же? А все остальное неважно.

Я хочу.

Я тянусь к нему, обнимаю за шею.

— А за ушком почешешь? – говорит он, бровкой дергая.

Я невольно смеюсь.

— Ты ведь человек сейчас…

Он кладет ладони на мою талию, притягивает к себе.

— И что это меняет? - Довольный такой, в глазах озорные огоньки сверкают. – Мне нравится, когда ты за ушком чешешь.

А потом наклоняется и целует меня в губы. Так горячо, что ноги подгибаются.

Я лежала у Стефана на груди, поглаживала пальцами, и чувствовала себя почти шлюхой. Или даже не почти. Совсем. Слишком легкомысленной. Так быстро все…

Вот только меня это отчего-то не смущало. Пусть так.

Мне даже нравилось. Да и как может не нравиться, когда тебя обнимают так нежно, когда тебя хотят так искренне и горячо. И даже удивительно, что Стефан, с таким темпераментом, продержался так долго, и не завалил меня в первые же попавшиеся кусты. Я вот так смотрела на него, на то, как огонь переливается в желтых глазах… и все остальное в мире уже казалось неважным.

Рядом костер потрескивал. Сегодня впервые за несколько дней смогли развести огонь. Еще вчера к вечеру уже ощутимо чувствовалось, что мы начали спуск, а сегодня и вовсе – вокруг снова лиственницы и кустарник.

Стефан задумчиво поглаживал меня по спине через рубашку – вниз-вверх, довольно и сыто жмурясь.

Холодно, поэтому я так не раздевалась до конца, мы же не дома, не в постели. Это Стефану все нипочем. А теперь мы лежим, и он укрыл меня меховым плащом, заботливо, чтобы и ноги не торчали. Хотя на ногах у меня теплые чулки.