Книга Синее пламя Юга, страница 8 – Екатерина Бакулина

Где-то за спиной Кадима полыхнуло, словно молния.

Кадим упал. Его втащили за шкирку внутрь и закрыли дверь. Какое-то время он так и стоял на четвереньках, тяжело дыша. Потом его вырвало прямо тут же… потом он чуть было не плюхнулся в это сам. Но его подхватили снова, тряхнули.

— Ну? – здоровый мужик держал его. – Что там? Хигги?

Кадим закивал мелко-мелко, потом шумно втянул воздух, провел ладонью по лицу.

— Твою мать! – выдал он наконец. – Чтоб я еще раз пошел с ним… мать его! Придурок! Пусть сам разгребает! Хватит с меня!

На чистом уэйском, без намека на акцент.

— Факел-то отдал? – спросил мужик.

— Факел? – на лице Кадима разом паника и недоумение. – Нахрена ему мой факел?

Отер мертв?

Я стояла, смотрела на все это, пытаясь прийти в себя.

Вдруг поняла, что на улице совсем тихо. Там все замерло. Долго тихо… Потом звуки шагов, похрустывание снега под сапогами. Дверь дернули, но уже закрыто… и снова. Тогда постучали.

— Эй! – окликнул Отер. – Откройте, это я.

Он шагнул на порог в облаке белого пара.

Запах гари… нет… все тот же запах жженой травы. Тот же самый. Запах огня.

Отер стоял спокойно и прямо, держал ребенка на руках. Неподвижного, белого, с безвольно мотающейся головой. И не такого уж и маленького, кстати, лет восемь-десять, должен был понимать, чем такие игры ему грозят.

— Этот где? – спросил Отер сразу.

Этот – Кадим?

— Я здесь, – глухо отозвался тот. – Прости…

Отер скривился, потом кивнул, давая понять, что принял, но у него сейчас дела поважнее. Его глаза сияли синим, почти светились.

— Мальчик жив, но без сознания пока. Его нужно согреть. Где мать?

Люди смотрели на него молча, замерев, не веря глазам. Чуть расступились. Почти благоговейный ужас на их лицах.

— Где мать?! – рявкнул Отер.

Женщина шагнула вперед и тут же упала на колени.

— Господин!

— Теплой воды и одеяла! – потребовал Отер. – Вставай, быстро! Не сейчас.

Еще пару мгновений она стояла так, с ужасом, закаменев, не в силах справиться с собой, только слезы текли по лицу. Потом подхватилась, вскочила.

— Сюда, господин!

Отер понес за ней ребенка.

— Да кто ты такой?! – крикнули ему вслед. Зашептались.

— Огонь, – шепнула я Уиллу, который тихо подошел ко мне. – У него в крови огонь Севера.

Ой ты, вьюга, снег не крути, не крути.

Ой ты, милый, за порог не ходи, не ходи…

Народная песня

Я спала в кровати. И все равно хреново спала.

Вечером идти на конюшню по улице было страшновато, после того, что случилось. Даже с огнем. Поэтому я долго сидела в обеденном зале, почти до последнего. Делала вид, что пью и размышляю о своем. Да и спать не тянуло совсем, слишком много мыслей в голове.

Тихо подошел Кадим.

— Мильеди, – тихо сказал он. – Ви можьете взять нашью комнату сегодня. Нам дальи другой. Не надо на коньюшня.

Я подняла на него глаза.

— Кадим, к чему это? – спросила я. – Ты ведь отлично говоришь на уэйском.

Он вздрогнул

— Вам показалось, – сказал еще тише. – Идите спать.

Саблю он где-то подобрал, кое-как привел в порядок одежду. Но вид у него все равно был измученный и подавленный. Кадим видит в этом позор для себя, как для воина? В том, что произошло…

— Кадим, – сказала я, – это магия, твари бьют магией по нам. Человек этому не может противостоять. Никто бы не справился.