Книга Муж штатного некроманта, страница 12 – Екатерина Бакулина

«Никчемный» - так и слышалось в ее интонациях. А Говард прав, она его презирает.

— Госпожа Лаубе, - сказала я, - для начала, давайте присядем, я возьму кровь. Это займет всего пару минут.

Хотела улыбнуться даже, но передумала. Улыбки – не мое. Улыбающийся некромант – зрелище так себе, сомнительное.

— Куда присядем? – буркнула она. – Принести стул?

— В гостиной у вас наверняка есть журнальный столик, - сказала я. - Мне нужно разложить инструменты. Давайте туда.

Вебер тут же сделал решительный шаг в сторону гостиной, и мамаша сдалась.

Пока я брала кровь, она сидела, поджав губы, с видом обиженной невинности, с прямой спиной, задрав подбородок. Как Людвиг с ней жил все эти годы? Тут даже самый тихий скрипач начнет на людей кидаться.

Вебер стоял за моей спиной, сложив на груди руки, неподвижно, словно статуя.

— Госпожа Лаубе, - сказала я, - расскажите, пожалуйста, об отце господина Людвига Лаубе.

— Вы ведь не полицейский, - она сощурилась, буравя меня взглядом. – Вы не можете задавать такие вопросы.

— Я полицейский, - отозвался Вебер. – Я имею такое право. Хотите, я буду повторять все, что она спрашивает? Или мы сэкономим время?

У госпожи Лаубе дернулся подбородок.

— Я почти ничего не знаю о нем. Это было так давно! Я была совсем молода. И с тех пор больше не видела.

— И все же, госпожа Лаубе, расскажите поподробнее, - сказала я.

Она бросила на Вебера быстрый взгляд. Вебер – скала!

— Мы познакомились на танцах, - вздохнув, сказала мамаша. - В Аланте. И как-то сразу увлеклись друг другом. Он был такой красивый, высокий… - она мечтательно закатила глаза. – Такой сильный… Его взгляд я никогда не забуду, в нем было столько огня! Настоящий мужчина! Мечта любой девушки.

Вот же… А Людвиг – не настоящий, надо полагать. Тихий мальчик. Не мужик.

— Мы с ним встречались всего несколько раз, - говорила госпожа Лаубе. Не знаю, как это вышло, но я не смогла устоять. Я просто теряла волю, глядя на него. А потом он пропал. А потом еще я узнала, что жду ребенка. И… это все.

— Одного ребенка? – вдруг спросил Вебер. Я даже вздрогнула. – Насколько я знаю, у волков часто бывают двойни.

Госпожа Лаубе уставилась на него с ужасом, даже побелела разом, подбородок задрожал совсем отчетливо. Вот же! Если она сейчас начнет отрицать, я ей не поверю! Наверно, она и сама понимала это. Есть чего бояться?

— Двоих, - сказала тихо. И очень быстро сразу, слишком поспешно: - но второй умер! Второй родился слабеньким, все время кричал, он… дня три прожил и умер. И… Я ничего не могла сделать! Совсем ничего!

— Где он похоронен, - спросил Вебер.

— В лесу… Я рожала в нашем загородном доме, подальше от всех. И ребенка… мертвого… закопала там… Никто не знает…

Вздохнула, и вдруг решительно встала.

— И с вами в том доме никого не было? – спросил Вебер.

— Нет, никого. Простите, но я больше ничего не могу сказать, господа. Если хотите вызвать меня в участок, вызывайте. Я много лет не вспоминала об этом, и сейчас мне очень тяжело говорить и возвращаться к тем событиям снова. Потерять ребенка – это такая трагедия… Такая боль. Я не могу сейчас. Простите, мне нужно побыть одной!

Достала платочек, приложила к глазам.

Глаза сухие совершенно. Не слезы, нет. Но напугана она по-настоящему. Потерять ребенка – горе, тут нечего и спорить. Но сейчас она, того и гляди, потеряет второго. И ничем не пытается ему помочь. Хотелось спросить: «а как же Людвиг?» Но тут нечего спрашивать. Госпожа Лаубе точно любила не его. А может быть, неосознанно винила сына в том, что он сломал всю ее жизнь? Такое тоже случается. Когда мужчину уже не обвинишь, некоторые перекладывают вину на ребенка.