Книга Опытный маг и одинокий дракон, страница 34 – Екатерина Бакулина

— Что-то не так?

Дракон чувствует мое замешательство, замирает.

— Не пойму, – говорю я. – На тебе что-то есть… проклятие или вроде того. Не активное, но есть.

— Не бери в голову, – беспечно говорит это. – Я знаю. Не активное и старое, это не важно. Ничего не будет.

И целует меня снова, не давая шансов думать о постороннем.

Но я все равно думаю.

— Подожди, – упираюсь ладонями в его грудь, пытаясь хоть немного остановить. – А что это?

— Тебе это точно не повредит, – говорит он, и недовольно хмурится.

И мне не нравится еще больше.

— А тебе?

Он раздувает ноздри так нетерпеливо.

— Я же говорю, не бери в голову.

И с тихим рыком подхватывает меня, заваливает на стол. И, честно говоря, на этом мои изыскания заканчиваются, потому что прямо сейчас, что бы там ни было, но дракона это точно не убьет, а отвлекаться не хочется. Тем более, что окончательно стаскивает с меня штаны… и свои тоже. И все. И пошло оно все. Не сейчас. Я выгибаюсь сама, обнимая, притягивая ближе.

Потом разберемся.

Иди ко мне.

Он идет. Я слышу, как его сердце колотится в ответ, слышу его частое дыхание. Да пошло оно… И мне так хорошо сейчас. И больше ни о чем нет сил думать.

После тяжелой работы, выпустить пар и расслабиться – самое оно.

Я лежала у него на плече, медленно водила пальчиком по его груди…

Третий день, как все закончилось.

Вчера слуги начали возвращаться, так что теперь о завтраке можно не беспокоиться, нам его еще и в постель подадут. Но пока еще рано, утро только для нас двоих.

Сколько у нас есть времени? Неделя, и мне пора возвращаться.

Немного жаль. Или даже много. Уехать и не встречаться больше. Еще сто лет, а там – кто знает… Вдруг опять сведет судьба.

Он обнимал меня, прижимая к себе. Смотрел в потолок, тоже о чем-то своем думая.

Надо бы, наверно, вставать… Или не надо. Было хорошо, но эта утренняя безмятежность пугала меня, я к безмятежности не привыкла. Как-то слишком хорошо.

И еще этот крошечный темный узелок у него внутри. Дракон так и не сказал, все пытался отмахнуться. Но что-то было, и его это беспокоило тоже. Я не могла не понимать.

И вот сейчас… нет, не прямо сейчас, а за последние дни, этот узелок начинал раскрываться. Если это проклятие – оно просыпалось. Пока не проснулось, но уже близко. И надо что-то делать прямо сейчас, закрывать глаза на это больше нельзя.

Так.

— Халле, – я приподнялась на локте, глядя прямо на него. – Нам надо поговорить.

Конечно, ему не понравилось. Ни одному мужчине не понравится такой заход.

Но поговорить все равно надо. Хватит тянуть.

Он тяжело вздохнул, повернулся ко мне, всем своим видом показывая, что готов слушать. Но мне не нужно чтобы он слушал, мне нужно, чтобы он рассказал.

— В тебе есть проклятие, – сразу и твердо начала я. – И ты точно знаешь что это. Объясни.

— Тебе это не нужно, – сказал он. – Это касается только меня.

— Нужно, – сказала я. – Любое проклятие можно снять.

— Не любое, – сказал он спокойно, даже чуть улыбнулся. – Предсмертное не снимается.

У меня даже похолодело внутри. Совсем нехорошо стало.

Не снимается.

Так.

Я села.

— Объясни мне! – потребовала. – Иначе я такого напридумываю, что лучше уж знать. Ты же чувствуешь, что оно просыпается? Почему? Если не снять, то может быть усыпить его снова? Если оно спало, то наверняка можно усыпить, откатить назад.