Книга Последний защитник для альвы, страница 114 – Екатерина Бакулина

Пусть так.

Ивен поблагодарила.

Хотелось отказаться, сказать, что ее это не интересует, что она лучше будет вышивать рубашки… Но сейчас не самое подходящее время отказывать. Что если рубашки откажутся принимать тоже? Нужно быть осторожной. Нужно разобраться, понять. Нужно время. Отказаться она всегда успеет.

Ивен так устала убегать.

— Отдохни пока, и приходи завтра утром, — радушно предложила Челеста. — Мои дочери все покажут тебе.

Ивен поблагодарила снова.

Челеста дала ей с собой замечательный домашний пирог с рыбой, просто огромный. И Ланцо, чтобы помочь пирог нести. «О, нет-нет! Мальчик поможет тебе! Ему это совсем не сложно!»

Мальчик. Едва ли не втрое старше Эйрика.

Нужно немного время, чтобы расставить все по местам.

Ланцо, надо отдать должное, был очень мил. Шел рядом, не позволяя себе ничего лишнего, не давая ни малейшего повода усомниться. Он рассказывал что-то о своем детстве, о том, как впервые начал осознавать, что он не такой, как другие мальчишки в округе, когда они растут, взрослеют, а он почти не меняется. У одного друга, с которым он рос и играл во дворе в отважных пиратов, сейчас уже внуки. Другой — капитан торгового судна, хромой и одноглазый, потрепанный жизнью, с длинной седой бородой и тремя зубами на весь рот. Люди слишком быстро стареют. Ивен еще слишком юна, чтобы осознать это, ее ровесники тоже молоды.

Он расспрашивал Ивен о ее детстве. О Бларвинде, о холодных зимах, снеге, горах. Все это было так удивительно для него. Тут зимой разве что холодные дожди, снег — совсем редкость.

Ивен пыталась прислушаться к своим чувствам, понять, что стоит за всем этим. Но видела только простой искренний интерес, любопытство. И больше ничего. Говорить с ним было легко и приятно, не смотря на тревогу, затаившуюся внутри.

Не доходя немного до своего двора, Ивен остановилась, взяла у Ланцо корзинку с пирогом.

— Спасибо тебе, — сказала она. — Дальше я сама. Здесь совсем рядом.

— Приходи завтра, — сказал он.

— Конечно, — сказала она.

* * *

— Объясни мне, — потребовала Ивен. — Объясни, что происходит.

Вчера Эйрик снова пришел поздно ночью. Нет, в этот раз трезвый, но такой уставший, что Ивен даже не решилась лезть к нему с вопросами.

Но на вторую ночь — не смогла, не выдержала.

Он только что выпил полкувшина воды одним махом, и сидел на стуле в углу. Осунувшийся. Хмурый.

— Ничего, — сказал он.

— Это неправда, — сказала Ивен. — Что ты скрываешь от меня? Я знаю, что тебя никто не берет на работу. И не просто так. Кто-то постарался, чтобы тебя не брали. Что случилось? Разве я не имею права знать?

— Имеешь, — согласился он.

— Тогда объясни.

— Это все непросто, Ивен. Давай потом? Тебе ведь тоже завтра утром рано вставать. Лучше расскажи, как у тебя дела в лавке? — Эйрик попытался улыбнуться.

— Давай сейчас, — сказала она.

Он тяжело вздохнул, провел ладонью по лицу, собираясь с силами.

— Я поругался с очень влиятельными людьми. Мне предложили одно дело, а я отказался. Послал их. Грубо. Вот и все.

— Грубо? Из-за чего?

Ивен смотрела на него, и понимала, что что-то не так. Он скрывает что-то большее. Важное. Какой-то важный кусочек мозаики, без которого картина не складывается. Видела, как сжимаются зубы, как зло ноздри раздуваются. Что не так?

— Это мое дело, Ивен, — жестко сказал он. — Только мое.