Книга Последний защитник для альвы, страница 38 – Екатерина Бакулина

Ивен вспоминала, каким встретила его в первый раз на лестнице… изумрудная веточка винограда, чуть снисходительная улыбка.

Теперь смотрела и не могла понять.

Что-то изменилось так неуловимо.

Взгляд, наверно. И во взгляде — напряженное ожидание.

Ивен смотрела на него, понимая, что он отчего-то боится едва ли не больше ее самой. Пытается не показывать этот страх. И все эти приготовления… они помогают не думать.

Ивен тоже решила воспользоваться сзлучаем, потребовала себе горячей вйоды, выгнала Эйрика из комнаты погулять, пяока она моется. Было приятно, зюалезть в эту бадейку, едва ли не нырнуть с головой, насладиться теплом… хоть немного. Отвлечься тоже. Она даже не стала обращать внимание на тихое ворчание девочки, дочки хозяина, которая принесла ей мыло и полотенце. «Вот, если теперь каждая девка будет купаться, как благородная…воды не напасешься».

Ивен не стала слушать, давно привыкла.

Подумала, что Эйрик бы разозлился, если услышал.

Отец всегда злился.

Это повторялось из раза в раз.

Они даже старались не останавливаться в трактирах, а спать под открытым небом. Потому, что в трактире…

«Эта… хм, леди, так сказать… будет спать с вами, милорд?»

«Это моя дочь! Как вы смеете!» — отец бледнел, зеленел, но сделать ничего не мог. Только хлопнуть дверью. Чаще ее вообще не пускали на порог, даже не смотря на лорда-отца и вооруженных сопровождающих. Альва. Да еще такая…

Когда Ивен была маленькая, иногда хотелось просто умереть… Теперь привыкла.

Только здесь, на юге, было немного проще. Когда с отцом гуляли по городу, на нее только косо смотрели, не более того… Здесь она была лишь диковинкой.

Ивен старалась гнать мысли об отце. Не хотела гадать. Просто закрывала глаза, пытаясь прислушаться к своим чувствам.

Если он жив, все ведь еще можно поправить? Вернуться домой. Вернуть… Даже выйти замуж за младшего сына лорда Фаральда.

Хотя нет, теперь никой лорд ее не возьмет. Но ведь она и не хотела, правда?

— Ты очень красивая, — Эйрик смотрел ей в глаза.

Он посадил ее на коня, и теперь смотрел снизу вверх, это было так непривычно. Ивен только сейчас, впервые, разглядела, какие у него глаза — серо-голубые, с тонкими коричневыми прожилками. Чуть красные от недосыпа. Он так смотрел… словно пытался решиться… и не мог.

Теперь они поедут с эскортом, рыцарей возьмут с собой. По дорогам, открыто, до самого Вальборга, через главные ворота. Пусть все видят. Она не боится, она будет искать отца.

— Ивен… — он смотрел на нее. Неожиданно теплое осеннее солнце играло бликами на его лице, в волосах. Только в глазах отражалось холодное небо. — Что бы ни случилось, я…

Он не мог решиться.

Он ведь совсем мальчишка еще, ему нет и двадцати. Даже Ивен старше. Она альва, конечно, но все равно.

А он сделал глупость и теперь не знал, как быть.

И готов сделать еще больше, пытаясь исправить.

Если бы не отец, если бы Ивен точно знала, что с отцом все в порядке, она бы даже смогла… Нет, ей самой он ничего не сделал. Ничего такого, чего нельзя было бы простить. Он был даже добрее к ней, чем многие добрые, порядочные люди, утверждающие, что желают ей добра.

Она не пытается оправдывать его… нет, пока еще не пытается.

Ему страшно.

А еще ему плевать, что она альва.

Отвернулась.

— Едем, уже пора, — сказала, почти безразлично.