Книга Месть Елизаветы, страница 99 – Екатерина Бакулина

Как это вышло вот так с ними? Или потом все откатит, пройдет?

Но сейчас казалось, что нет человека на свете ближе.

Он обнимает ее. Она гладит его волосы. Тихо, нежно. Но то чувство, что растет внутри, оно требует большего. Его губы касаются ее шеи… Его пальцы спускаются по ее спине ниже, дыхание чуть сбивается. Совсем сбивается. И уже не остановить. И не хочется останавливать. И Лиз сама понимает, что гладит его сама, плечи, бока… и хочется рубашку на нем расстегнуть, но она лежит на нем и это сейчас сложно.

А Люк, наверно, слышит ее мысли – в постели с менталистом такое случается. Не нужно говорить, он и сам знает, чего она хочет. И она сама так отлично видит, что хочет он.

Лиз чуть приподнимается, расстегивает его пуговицы. Он переворачивает на ее на спину, сам снимает рубашку, бросает рядом, начинает стаскивать платье с нее. Они раздевают друг друга, немного неуклюже, путаясь в одежде, но это даже весело.

— Я, наверно, вся грязная, – запоздало вспоминает Лиз. Чуть-чуть неловко становится.

Но Люк только смеется.

— Я тоже. Давай мы с этим разберемся немного потом.

Сейчас хочется только любви, близости, друг друга. Хочется почувствовать, что они друг у друга есть, а остальное не важно совсем.

И это так легко и хорошо до того момента, как Лиз по ногам задевает чем-то… какой-то палкой. Она вздрагивает, в первое мгновение не может понять. И тут же чувствует, как Люка обдает волной неловкости и стыда. Он почти отшатывается от нее.

— Прости…

— Балбес! – она выдыхает, поняв. – Надо просто снять.

Но он только напряженно смотрит на нее, сжав зубы.

Тогда Лиз сама.

Штаны Люк еще снять толком не успел, поэтому Лиз закатывает штанину до колена, повыше. На самом деле, действительно стоит сделать усилие над собой, чтобы посмотреть так близко.

Люк ловит ее руки.

— Я сам, – говорит немного хрипло, садится.

— Не говори глупости. Я хочу посмотреть.

«Как в цирке уродов», – мысленно говорит он, сжимает зубы. Хоть мысленно.

— Придурок, – с легкой злостью говорит она. – Брось это. Ты думаешь, мне легче в жизни пришлось? Моих шрамов, может, и не видно, но это ничего не значит. Ты ведь сам копался в моей голове, все знаешь.

У него краской заливает щеки.

— Прости.

И все же снимает протез сам. Сжимает зубы снова. Лиз так отчетливо чувствует, как ему хочется сбежать, хочется спрятаться.

— Думаешь, я что-то новое о тебе узнала? – говорит она. – Хочешь, чтобы я начала уговаривать, что это не важно? Что ты нравишься мне и так?

— Нет, – он качает головой.

Лиз протягивает руку, проводит пальцами. Чуть ниже колена… Кожа под протезом немного красная, с одной стороны даже стерта до мозоли. Еще бы – столько бегать.

Вздыхает.

Потом подается ближе, и обнимает его. Заваливает на спину, сама ложится на него. И Люк как-то с облегчением фыркает.

— А у меня еще на боку вон какой шрам, посмотри, – говорит он. – И двух ребер нет.

И все же, чуть неуверенно улыбается уже.

И Лиз смеется. А потом целует его. Чувствуя, как Люк расслабляется в ее руках, целует в ответ. Так горячо, почти отчаянно, жадно. Сам сжимает крепче. Потом переворачивает на спину под себя.

А дальше ничего уже не имеет значения. Потому что это хорошо и правильно, и только это. Его горячее дыхание, его руки, то, как он вжимает ее в кровать с тихим стоном, почти с рычанием, то, как она выгибается под ним, сама подаваясь вперед, прижимаясь ближе… Так хорошо.