Книга Роза Дашваара, страница 16 – Екатерина Бакулина

— Если Джейлин начнет прислушиваться к советам Халида, а не пытаться унизить его, то у него еще будет возможность поумнеть.

— Не будет, — сказал Халид.

— Не будет, — согласился Менкар, прижал девицу ближе к себе, ухватив ее за попу. — Джейлин никогда не станет слушать советы сына рабыни, как бы разумны эти советы не были. Но если бы Халид умел действовать умом и хитростью, то он, возможно, смог бы найти подход. Подавать нужные советы через третьих лиц. Но Халид у нас старый солдат, привыкший сходу бить в лоб… вот как сейчас.

— И что я должен был делать, по-твоему? — с легким раздражением спросил Халид.

— Отдать ему девчонку и пожаловаться айнару. Потребовать компенсации. Айнар вломил бы сыну люлей и рассказал бы, как тот не прав, а ты был бы молодец. А так, Джейлин — жертва с разбитым носом, а ты — паршивый ублюдок.

— Нет, — сказал Халид.

— Гордость, — сказал Фарис. — Ты весь в отца.

— Только твой отец был айнаром Дашваара, — язвительно фыркнул Менкар, — он имел право на эту гордость. А ты…

— А я паршивый ублюдок, — согласился Халид.

— И твоя голова скоро будет украшать городские ворота, — Менкар усмехнулся. Хлопнул девицу ладонью по попе, резко, оставив отчетливо красный след. Она сладко застонала, прикупив губу, приподнялась, и с глубоким выдохом опустилась на его член.

Я не смотрела, нет…

Халид методично счищал с долек апельсина все пленочки, чтоб ничего лишнего, и складывал мякоть на тарелку.

— Хочешь апельсин? — пододвинул мне. — Бери.

Взял бокал вина, выпил залпом, потом сразу налил и выпил еще.

Так значит, он незаконный сын айнара? Какого-то другого айнара, не этого. «Ты мне как сын», и Джейлин называл его «братом». Двоюродный. Вот этот айнар — его дядя?

Девица у Менкара двигалась ритмично, постанывая и выгибаясь… честно говоря, апельсин категорически не лез в горло. Я взяла одну дольку, держала в руках, но есть так и не могла.

— Детей тебе надо, Халид, — сказал Фарис, наблюдая за ним. — Не жену даже, а детей. Будешь им вот так же апельсины чистить, косточки из вишенок вытаскивать, сказки рассказывать.

— Да какие мне сейчас дети?

— Ну, потом, — согласился Фарис. — Когда все уляжется. Если, конечно, останешься жив.

Халид дочистил последнюю дольку, положил мне.

— Ю, бери.

— Да не может она, смотри какая красная, — Фарис засмеялся. — Менкар смущает ее. В ее мире публично получать удовольствие таким способом, — он кивнул на Менкара с девицей, — это табу. Ты не знал?

— Нет, — Халид очень честно удивился.

Посмотрел на меня. А я, наверно, и правда, красная, как помидор, щеки горят.

— А публично получать удовольствие от еды — у них не табу? — спросил он.

Фарис засмеялся снова.

— Нет, есть можно. И пока я не забыл, кстати, напиши Нугнару, чтоб отправил ко мне людей. У меня сорок мешков риса лежит, пусть заберет. Только давай, сегодня напиши, Халид…

А потом они действительно начали обсуждать дела, долго и обстоятельно. Менкар закончил с девицей и присоединился тоже, он оказался садари Кизы, кем-то вроде городского префекта.

Я сидела на полу рядом, меня больше не трогали, не спрашивали. Только Халид подкладывал мне виноград, кусочки разного сыра, сладкие пироженки. У его ног… и так получалось, что я, случайно, касалась его колена… или он меня, сложно сказать, но тоже без умысла. Ноги у него были крепкие, страшно волосатые… широкий старый шрам на лодыжке… и руки тоже… Я, все же, смущалась так явно разглядывать его, но он сидел совсем рядом, и кроме полотенца на нем ничего не было.