Книга Кречет и Зимородок, страница 28 – Екатерина Бакулина

— Сразу вряд ли сунутся, — задумчиво сказал Зимородок, — они тебя небе видели, опасаются.

В небе… Хайме аж передернуло.

Головы запихнули в припасенные мешки — тяжелые оказались, собаки! Хайме и не ожидал. Хорошо хоть Зимородок смог идти сам, хоть и хромая, опираясь на копье. А то все сразу бы не дотащить.

Но главное — ничего, обошлось! С трудом верилось, что все позади.

В зимородковых тюках таились удивительные припасы на все случаи жизни.

Рану ему промыли мерзкой дрянью, из темной прозрачной баночки, и чем-то сверху намазали. Хайме даже интересоваться не стал, а молитвы бормотать постеснялся. Колдовские зелья там? После всего, что случилось, было уже почти все равно. Раз говорит, что надо — значит надо. Намажем. Но вот рана не понравилась… Зимородок осмотрел внимательно, хмуря брови, а потом легкомысленно махнул рукой.

— Бывало и хуже.

Может, и бывало.

Позавтракали и отправились в путь, на запад, к перевалу. Зимородок сказал, что возвращаться главной дорогой сейчас слишком рискованно. На этот раз, он без разговоров, хоть и с явным усилием, залез на лошадь. Охнул сдавленно. Видать, плохи дела… Хайме шел рядом, но и он бы, пожалуй, не отказался поехать верхом. Все кости ломило, ныли мышцы.

— Как ты, Кречет?

Хайме вздохнул. Ему ли сейчас жаловаться? Плохо он, как же еще.

— Это ничего, — усмехнулся Зимородок, — первый раз всегда так. Потом тело привыкнет и легче будет.

— Я больше никогда!

Нет! Никогда! Хайме отчаянно запротестовал. Да разве можно снова такое! Как можно даже говорить об этом!

— Не понравилось? — поинтересовался с усмешкой.

Хайме хотел было воскликнуть в ужасе «нет!», но не смог. Перед глазами вдруг встало высокое безбрежное небо, такое близкое… и ветер — свистящий в ушах, играющий перепонкой крыльев, подхватывающий, поднимающий ввысь, к облакам…

Зажмурился, со всей силы, до рези в глазах, тряхнул головой.

— Нет! Я больше никогда не стану.

Очень понравилось! Но от этого только еще тяжелее.

Не думать об этом! Забыть! Ничего не было! Не было…

— Ладно.

Зимородок покладисто пожал плечами — раз не хочет, то и не надо.

Больше разговаривать не стали. Хайме шел молча, глядя прямо перед собой.

Вдруг накатило и накрыло ощущение непоправимости происходящего. Что теперь с ним будет? Оборотень? Виверн! Да его ж теперь на костер! Что делать? Не говорить никому, постараться чтоб никто не узнал? Но разве утаишь шило в мешке? Все равно вылезет, так или иначе. Хайме не находил себе места и не мог ни о чем думать. Вся жизнь его рушилась и ничего сделать не выходило. Да лучше бы он помер тогда! Со своей бы рогатиной. Спокойнее бы было. Просто и понятно.

Страшно.

Как же Элиза? Он же не может теперь… Или может? Как возвращаться домой? Бежать? Ну куда ему бежать? Дьявол он во плоти, оборотень, бесовское отродье, чтоб ему пусто было!

Хайме все пытался прислушаться к своим чувствам, и никак не мог понять — отчего же так? Отчего нет раскаянья? Ну, ни капельки. Нет, он чувствовал вину перед Зимородком — нужно было сидеть с лошадьми и не соваться, книжки умные читать, как тот велел. Больше пользы было бы! Нужно было. Оплошал. Подвел. Едва на тот свет не отправил! Стыдно, хоть сквозь землю проваливайся.

Но вот вины перед Господом, искреннего раскаянья — не было. Ну, что он Господу-то сделал такого? Он же не виноват, что родился таким. Младший сын младшего сына.