Книга Созданная для любви, страница 18 – Наташа Мэдисон

Он смотрит на священника, тот улыбается ему, а затем обращается ко мне:

— Шелби, – произносит он мое имя, и я поворачиваюсь, чтобы взять сложенный лист бумаги, который держит Кларабелла.

Дрожащими руками разворачиваю его, а когда вижу буквы, понимаю, что на самом деле мне не нужно читать, я помню все наизусть.

— В отличие от Джозефа, мне не пришлось искать свои клятвы в Интернете, – говорю я, и люди смеются. – Я написала их две недели назад, но вчера вечером немного подправила. – Любовь моя, – начинаю я, и голос ломается. Смотрю на Джозефа и слышу, как кто-то охает и ахает, и мне хочется велеть им заткнуться. Но вместо этого единственное, что мне нужно сделать, – контролировать дыхание, потому что я безошибочно чувствую приближение полноценной панической атаки, а закончить необходимо до нее. – Не знаю, с чего начать, поэтому начну с самого начала. С самой первой нашей встречи мое сердце забилось быстрее. – Не отрываясь смотрю ему в глаза в ожидании, когда он поймет, что именно я говорю. – Стоило мне прикоснуться к твоей руке, меня словно ударило током, все вдруг обрело смысл. – Вижу, как он начинает хмуриться. – Несмотря на все усилия, ничто не могло помешать той силе чувств, что я испытываю, находясь рядом с тобой. Мы оба долго боролись с ними, но стоило мне поцеловать тебя, стало ясно, мы предназначены друг для друга. Мне хотелось сопротивляться этой любви. – Смеюсь над иронией. – Но она победила. Я люблю тебя всем сердцем. Всей душой. Завтра я женюсь, и отчаянно желаю, чтобы невестой была ты, Шейла, – говорю я. Джозеф ахает, и я понимаю, в этот момент он осознает, насколько сильно облажался. Он открывает и закрывает рот, но из него не вылетает ни звука. Слышу, как перешептываются люди, и чувствую, как сестры придвигаются ко мне, когда я приближаюсь к последним строчкам. – Давай сбежим вместе. Шейла, я люблю тебя, и я навсегда твой. – Лист выскальзывает из моей руки и падает на пол, символизируя умершую любовь.

Слушаю, как Джозеф произносит свои клятвы, и мне становится почти стыдно за него. Если бы я знал, что он не написал их, обязательно попытался бы заставить его заняться делом, а не уничтожать целую бутылку виски. Или хотя бы напомнил об этом сегодня утром, когда он проснулся и выглядел так, будто не понимает, где находится. Я решил, что дело в предсвадебной нервозности, так что не обратил на это особого внимания. В конце концов, Шелби единственная, кто мог бы просветить меня на этот счет, но я точно не собирался давать ей повод для сомнений. Оглядываюсь на Трэвиса, который сидит в обществе своей матери и жены, и все трое просто смотрят на Джозефа. Закрываю глаза, слушая вылетающие из его рта слова, и мне хочется велеть ему заткнуться.

Мы оделись и приехали сюда вовремя, но стоило нам войти, он тут же начал пить. В какой-то момент мне пришлось попросить его остановиться, в противном случае он мог упасть прямо у алтаря. Пока мы двигались по проходу, я все ждал, что он свалится, поэтому держался рядом, желая убедиться, что успею подхватить его.

Вижу, как Шелби тянется к Кларабелле за листком. Замечаю, как дрожат ее руки, когда она разворачивает его, и ее нервозность вызывает у меня улыбку. Обычно она сохраняет спокойствие и готова ко всему, но сейчас, когда вижу ее реакцию, мне хочется обнять ее и сказать, что все будет хорошо.