Книга Отец подруги. Моё наваждение, страница 89 – Элен Блио

Алёнушка сначала вела себя дерзко. Но разговор об отправке её на трассу, или к только что откинувшимся зекам быстро сбил спесь.

— Ты этого не сделаешь Агдамов.

— Кто мне помешает?

— Урод… вы все уроды, как же я вас ненавижу! Только пользуетесь… как… как тряпкой половой, попользовались, выкинули… Плевать на чувства!

Кривит рот, зареветь собирается, но сдерживается, зная, что меня хрен проймешь.

— А у тебя что, и чувства есть? Ты чего-то не отдупляешь, Алёнушка. Ты сама позволяешь собой пользоваться. Ты! Не я! Ты предложила себя как девочку для половых, как ты говоришь, утех. Сама пошла в эту сферу. Так что, извини. Как ты себя позиционируешь, так и получаешь!

Смотрит с вызовом. Не боится же, зараза! Знает, что я не беспредельщик. Хотя я бы с этим поспорил, могу, если надо.

— А как мне еще себя…как? Где мне встретиться с нормальным мужиком? Если вы все только и перебираете эскортниц? У меня нет подружки, дочки олигарха, чтобы я к её папаше в койку прыгнула!

Вот же… стерва.

— Так. Говорю один раз. Ты меня знаешь. Ни мою дочь, ни мою девушку ты не трогаешь. Нигде, никому, никогда ничего про них не говоришь. Забываешь имена, телефоны, пароли и явки. Поняла? И про меня тоже забываешь! И вообще… валила ка бы ты в свой… откуда ты там приехала.

— Из Москвы.

— Местная? Неужели?

— Да. Так бывает Агдамов. Уехала бы я. Да некуда и не на что. И деньги мне нужны. У меня мать умирает. Операция нужна.

— Сколько?

— Пятьсот тысяч.

— Долларов? – брови поднимаю, охреневая.

— Рублей.

— А у тебя нет? – усмехаюсь, зная, что у неё сумочки по полмиллиона стоили, – Сколько я тебе бабла давал, Алёна?

— Мне надо было сестре помочь квартиру купить, ну и мать… лечение, я её в Израиль возила. В итоге сказали, что у нас лучше и дешевле.

Хрен знает почему, верю ей. В принципе-то она неплохой девицей казалась, с ней даже было весело.

— В какой клинике мать?

Алёна глаза поднимает, потрясена.

— У Товия Сергеевича, в «Корсум» меде».

— Фамилия её как?

— Алёшкина.

Беру телефон, ищу контакт.

— Товий Сергеевич, доброго здоровья, да, Агдамов. Всё в порядке, по делу. Там у вас где-то лежит пациентка Алёшкина.

— В кардиологии, филиал на Фрунзенской. – тих подсказывает Алёна.

— В кардиологии. Да. Что там? – жду, пока Товий найдёт в компьютере данные. Смотрю на Алёну. Дура. Почему сразу не пришла? Овца…

И Ева тоже овца! Не побежала сразу ко мне! Ведь, наверняка, думает, где деньги взять… Отшлепать бы…

Вспоминаю, как накануне именно что отшлепал, и как это было охуенно. Член сразу привстает в надежде. Потерпи, дружок, до вечера нам точно не обломится, зато потом… Затрахаю до потери сознания! И шлепать буду! Кстати, ей, кажется, самой офигенно это зашло. По крайней мере её удовольствие было очень влажным и сладким.

Хочу еще. Много и часто.

И в своём доме хочу. Квартирку мы ей сняли, конечно, душевную, но слышимость там… да и вообще. Почему моя женщина должна в таких условиях жить?

Сегодня же надо обсудить всё и поговорить с Ясминой. Ничего. Переживёт. В конце концов, я её подругу не просто шпилю по углам, я…

А что я, собственно?

Да, хочу её так, что зубы сводит, думаю о ней постоянно, о том, как бы я её нагнул, в каких позах, а еще… еще мне с ней интересно просто поговорить, обсудить музыку, кино, книги.