Книга Обмани меня, страница 11 – Арина Ларина

— Мне тоже, - сказала я. И поняла, что не вру.

Он кивнул и вышел.

Дверь закрылась.

Сергей стоял в коридоре, и на его лице была улыбка. Настоящая.

— Он сказал «приду», - произнёс он. - Слышала? Он сказал «приду».

Мама обняла его.

А я ушла к себе в комнату.

Легла на кровать. Уставилась в потолок.

Странный день. Странный Женя - нелепый, заикающийся, в дурацких очках. Но с ним почему-то было легко. Мы говорили о книгах, о фильмах, и я забыла, что знаю его всего пару часов.

Я потянулась за телефоном. Алиса прислала фотки из Питера - набережная, мосты, серое небо.

Сердце сжалось. Но не так сильно, как раньше.

Может, я и правда начинаю привыкать.

Глава шестая

Я нашла его случайно.

Вернее он нашёл меня.

Школа искусств, где я играла на рояле, располагалась в старом здании на улице Ленина. Рояль стоял в актовом зале на втором этаже огромный, чёрный, немного расстроенный, но всё равно прекрасный. По вечерам зал пустовал, и я приходила сюда играть.

В тот день я играла Дебюсси. «Лунный свет». Мои пальцы скользили по клавишам, и я забыла обо всём - о Сахалине, о Питере, о маме с Сергеем. Только музыка. Только я и рояль.

Последняя нота растаяла в воздухе.

И тогда я услышала аплодисменты.

Я резко обернулась.

В дверях стоял Джей.

Он выглядел иначе, чем на горе. Чёрное пальто, тёмные джинсы, ботинки. Волосы убраны назад. Он выглядел как… как модель. Или актёр. Или кто-то, кому не место в провинциальной школе искусств.

— Ты? - выдохнула я.

— Я, - он шагнул в зал. - Не знал, что ты играешь.

— А ты что здесь делаешь?

— Гулял мимо. Услышал музыку. Зашёл посмотреть.

Он подошёл ближе. Остановился у рояля, провёл пальцами по крышке.

— Дебюсси, - сказал он. - «Лунный свет».

Я уставилась на него.

— Ты знаешь Дебюсси?

— Немного. - Он пожал плечами. - Мать заставляла слушать классику. Говорила, что это развивает вкус.

— И как, развило?

Он усмехнулся. Той самой усмешкой - одним уголком губ.

— Не знаю. Но Дебюсси мне нравится. Особенно в твоём исполнении.

Я почувствовала, как щёки заливает румянец.

— Ты издеваешься?

— Нет. - Он посмотрел на меня серьёзно. - Ты играешь красиво. По-настоящему.

Я не знала, что ответить. Просто сидела и смотрела на него.

— Сыграй ещё что-нибудь, - сказал он и сел на стул у стены. - Пожалуйста.

Пожалуйста. Он сказал «пожалуйста». Этот надменный, холодный Джей - сказал «пожалуйста».

Я повернулась к роялю.

И начала играть Шопена. Ноктюрн ми-бемоль мажор. Мой любимый.

Я играла, и чувствовала его взгляд на своей спине. Тёплый. Внимательный. Совсем не такой, как тогда, на горе.

Когда я закончила, он молчал. Долго.

— Ты потрясающая, - сказал он наконец.

И в его голосе не было иронии. Совсем.

Мы вышли из школы вместе.

На улице темнело. Фонари зажигались один за другим, снег искрился в их свете.

— Проводить тебя? - спросил Джей.

— Не надо. Я живу близко.

— Тогда просто пройдёмся.

Мы шли по вечернему городу, и он рассказывал мне про музыку. Про то, как в детстве ненавидел уроки фортепиано, но потом полюбил слушать. Про концерт Рахманинова, на который его водила мать. Про то, как однажды заблудился в консерватории и случайно попал на репетицию оркестра.

— Я сидел за кулисами два часа, - говорил он. - Боялся выйти, потому что думал, что меня отругают. А потом понял, что просто не хочу уходить.