Книга Обмани меня, страница 71 – Арина Ларина

«Korean Made Easy».

Яркая обложка с улыбающимися людьми. Надпись на английском: «For beginners».

Я открыла первую страницу.

И пропала.

Корейский язык оказался сложнее, чем я думала, и одновременно - завораживающе красивым. Хангыль - их алфавит - состоял из кружочков, палочек, квадратиков, которые складывались в слоги как кусочки мозаики. Каждый символ имел свой звук, свою форму, свою логику. Это было похоже на музыку - на ноты, которые я так хорошо знала, - только записанную другим способом.

Я сидела в своём кресле у окна часами. Учебник на коленях, тетрадка рядом, наушники в ушах. Выводила буквы - сначала неуклюже, потом всё увереннее. Повторяла за диктором, путаясь в произношении. Записывала слова, запоминала фразы.

Аннёнхасейо - здравствуйте.

Камсахамнида - спасибо.

Саранхэйо - я тебя люблю.

Последнее я выучила первым.

Вечерами, когда Тэджун возвращался с репетиций, я встречала его своими новыми знаниями. Говорила «аннён» вместо «привет», «коммаво» вместо «спасибо». Он смеялся - запрокидывая голову, морща нос - и поправлял моё произношение.

— Не «саран-хэ-йо», - говорил он, беря моё лицо в ладони. - А «саранхэ». Мягче. Нежнее. Вот так.

И показывал - губами на моих губах. Саранхэ. Я люблю тебя.

Лучший учитель в мире.

Когда у него выпадали свободные часы - а их было мало, очень мало - мы гуляли.

Он водил меня по городу, показывал свои любимые места. Не те, что в путеводителях - не дворцы и храмы, не туристические улицы с сувенирными лавками. Другие.

Маленькая кофейня в переулках Хондэ - такая крошечная, что внутри помещалось всего четыре столика. Хозяйка - пожилая женщина с добрыми глазами - знала Тэджуна с детства, называла его «наш мальчик» и подливала ему кофе бесплатно. Латте там был густым, с рисунком в виде листочка на пенке, и я выпивала по три чашки за раз.

Книжный магазин в Инсадоне - трёхэтажный, заваленный книгами от пола до потолка. Стопки на полу, стопки на лестницах, стопки на подоконниках. Пахло старой бумагой и пылью, и можно было бродить там часами, вытаскивая случайные тома, листая пожелтевшие страницы.

Смотровая площадка на горе Намсан - не та, что у башни, куда ходят все туристы, а другая, секретная, спрятанная в деревьях. Мы забирались туда под вечер, садились на камни, и весь Сеул лежал у наших ног - бесконечный, сияющий, живой.

Мы ели уличную еду - он покупал мне всё подряд, совал в руки бумажные стаканчики и шпажки. Токпокки - рисовые клёцки в остром соусе, от которого горели губы. Кимбап - корейские роллы с овощами и мясом, завёрнутые в хрустящие листы нори. Хотток - сладкие лепёшки с мёдом и орехами внутри, горячие, обжигающие пальцы.

Я всё пробовала. Всё любила.

И его - его любила больше всего.

Я заметила их на третьей неделе.

Мужчины в тёмных костюмах. Двое, иногда трое. С непроницаемыми лицами, с внимательными глазами.

Сначала я не обращала внимания - мало ли кто ходит по улицам. Но потом начала замечать закономерность. Они всегда были рядом. Всегда.

В кофейне - за соседним столиком, с чашками, к которым не притрагивались.

В книжном магазине - у входа, листая журналы, но не читая их.

На смотровой площадке - в нескольких метрах от нас, будто любуясь видом.

На улицах - в нескольких шагах позади, достаточно близко, чтобы вмешаться, достаточно далеко, чтобы не мешать.